30 октября

Читал H[istoire] des Crois[ades], ходил на охоту, спал после саламаты, б[ылъ] у Ник[олиньки]. Теперь поздно, но хочу писать немного. —

31 Окт. Вчера и нынче писал немного. Зуб болит. Прочел свою повесть, изуродованную до крайности. —

Ездил на охоту поймал 2 -х на логовах, одного застрелил, нашел М-llе V[ergani] и с ней поехал к Арс[еньевымъ]. Нечего с ней говорить. её ограниченность страшит меня. И злит невольность моего положения. Много думал на охоте. Надо больше жить жизнью. Совершенства нет. Хорошо, ежели нет худа.

Поговорил с Колбасиным и поехал. Смерть Пазухина невозможная мерзость. Юшков. Деспот и дурак. Долгоруков, стареющий светский человек и бедняжка Мещерской из Парижа на Кавказ. Известие о свадьбе Орлова с Тр[убецкой] возбудило во мне грусть и зависть. Приехал усталый и с жестоким насморком и грипом. Маш[инька] все рассказывала про себя, про меня не спросила слова. И приласкала меня. Ничего. Спал днем. Прочел книгу Н. С. Толстого. Славно. И Севаст[ополь] Ершова хорошо. Хочу сидеть дома и писать. Петербург сначала огорчил, а потом совсем оправил меня. Репутация моя пала, или чуть скрыпит. И я внутренно сильно огорчился; но теперь я спокойнее, я знаю, что у меня есть, что̀ сказать и силы сказать сильно; а там, что хочет, говори публика. Но надо работать добросовестно положить все свои силы, тогда пусть плюет на олтарь. —

Видел Валерию — даже не жалко своего чувства. С Маш[инькой] опять пошло на лад. С детьми — прекрасно. Был в Туле. Черкас[ской] не глуп, но узенькая головка. Все славянофилы не понимают музыки. Переписывал Казака. Надо еще раз. Денег нет, хозяйство плохо.

Воздержание и гигиена полные — гимнастика. Шума в ухе нет, и легко, но — отрыжка и дурной язык, особенно утром. Писал.

Да, жив. Встал, проводил С[оню] и Ругина. Поцеловались. Пошел ходить. Говорил с Ал[ехиным]. Он грешит тем, что считает свою форму и себя святым. Очень грешит. Ему кажется, что есть два состояния только: мирская ложная жизнь и общинная святая. В этом грубая ошибка. Думал по этому: Есть вот что: мир людской, подразумевая под этим словом большинство людей, живущих мирской эгоистичной жизнью. В среде этого большинства всегда были и есть люди, понявшие погибельность этой жизни, отдающие другим, миру блага личной жизни и живущие для другого духовного блага. Эти люди застаются этим новым сознанием во всех самых разнообразных положениях жизни. В каждом из этих положений люди стремятся к жертве своей личностью и к достижению духовного блага. Это стремление, выводящее людей из ложных, высших по мирскому, положений и вводящие их в низшие по мирскому, истинные, и составляет их жизнь и составляет в общем осуществление Ц[арства] Б[ожия]. Таков всегда есть и был ход истинной жизни, но рядом с этим постоянно происходит еще следующее: люди, не понимая того, что выхождение правдиво и любовно из ложного положения (увлекая с собой других) и есть сама жизнь, представляют себе жизнь только уж после освобождения от лжи и стараются освободить себя от лжи ложными средства[ми], обрубая жестоко, не любовно связи с людьми, только бы поскорее начать истинную жизнь, к[оторую] они известным внешним образом определяют. Это обман. Старый обман — сделать жизнь похожей на истинную, такой, как будто люди любят добро. Это зло худшее.

Ходил гулять с Андр[юшей]. Говорил с А[лексеем] М[итрофановичем] о том, что борьба есть жестокая борьба и без нее нельзя жить. Он как будто понима[ет]. 3 часа, хочется спать.

Лег у Т[ани] в комн[ате], спал почти до обеда. Приехала С[оня]. Ван[ичка] хвора[л]. Мне очень жалко Соню. Играл в шахм[аты], сидел с Алех[иным]. Он не христианин. Он самоуверен, самодоволен и потому жест[ок]. Тяжело с ним. И отрыжка от него очень тяжелая. Он подтвердил мои подозрения о Р.

Пропустил один день. Сегодня 30 Ок. 94. Я. П. Все эти дни чувствую себя очень слабым умственно. Вчера еще проработал немного и вечером поправил письма, но нынче и не открывал тетради. И грустно, уныло всё время, хотя ничто не тревожит, напротив, всё очень хорошо. Девочки спокойны и милы. Письма хорошие. Вчера было письмо от Левы, к[оторое] тронуло меня.

Думал: 1) О присяге, о кот[орой] мы говорили вчера с Петром Цыганком. Велено присягать 12-летним. Неужели они думают связать этим детей? Разве не очевидно это самое требование показывает их вину и сознание ее. Хотят удержать и спасти тонущее самодержавие и посылают на выручку ему православие, но самодержавие утопит православие и само потонет еще скорее. 2) Очень показалось мне важным, когда я думал о назначении разума. Разум не Бог, и глупо молиться Разуму — богине разума, но разум есть священное, Богом данное орудие для познания Бога. И потому надо соблюдать это орудие во всей чистоте и не отдавать его на поругание. Разум не может всего понять, не только в явлениях мира, но даже и в назначении человека; но он может всегда видеть неразумное и указать на него. Между тем, чтобы всё понять, и до того, чтобы всё принимать, как бы неразумно оно ни было — большая разница. Думал это по случаю тех ужасающих нелепостей, к[оторые] пишутся и печатаются, говорятся и проделываются по случаю перемены царствования.

Кончил Morticoles. Интересно; но небрежность писания, необдуманность всего плана и вместе с тем выработанная техника поразительны.

Начал утром писать послание китайцам. Мало и плохо написал начало. Разговаривал хорошо с Ал[ександромъ] Мих[айловичемъ] и с приехавшими Шепелевыми.

Все не совсем здоров — как буд[то] лихорадка, но желудок хорош. Ничего не записал. Писем нет.

31 Окт. 1900. Кочеты. Е. б. ж.

Вчера мало спал и с утра усердно писал о Серб[ахъ]. Кажется, плохо. Потом слабо оч[ень] себя чувствовал. Записать:

1) «Жажда знания», «помогите» — в письмах. И это больше ничего, как самая грубая корысть и тщеславие — залезть повыше на шею своего же брата.

2) Мало того, чтобы «креститься», сказать себе, что хочу жить по-христиански. Этому надо много и с усилием учиться — учиться жить по-христiан[с]к[и], хотя бы учиться тому, чтобы встречать всякого человека (нынче два несчастные оборванцы из Тулы, вчера Ан[дрея] жена) с любовью и уважением. A отношение к имуществу, к пище, к увеселениям, к речи. Да, в 80 лет только начинаю не то, что учиться, а понимать, что надо учиться. Начинаю и учиться.

3) Забыл, и жалко. Одно вспомнил: То, ч[то] как только чувствуешь, что что нибудь неприятно, что чего нибудь боишься, хочешь скрыть. Ищи в себе: в чем ты тут отступал от любви, ищи и найдешь.

Жив, но не совсем. Оч[ень] слаб, сонлив, а это дурной признак.

Читал Новоселовскую философскую библиотеку. Оч[ень] интересно: о Социализме. Моя статья о Соціал[измѣ] пропала. Жалко. Нет, не жалко. Приехала Саша. Я оч[ень] обрадовался. Но и тяжело. Письма от сыновей. Пись[мо] от Сергея хорошее, деловитое, короткое и доброе. Ходил утром нанимать хату в Шамарди[нѣ]. Оч[ень] устал. Написал письм[о] С[офьѣ] А[ндреевнѣ].