4 октября

Разрешил вопрос о заключении романа: после описи именья, неудачной службы в столице, полуувлечения светскостью, желания найти подругу и разочарования в выборах, сестра Сухонина остановит его. Он поймет, что увлечения его (нe дурны), но вредны, что можно делат добро и быть счастливым, перенося зло. — Убил 4 ф[азановъ], б[ылъ] в бане. У А[лексѣева], к[оторый] уволил меня от дежурств.

Ездил на охоту, затр[авилъ] 3, приехав домой, застал записку от О[льги] А[рсенъевой] и поехал к ним. Был зол и мрачен.

Проспал до 10. Вергани злится. Маш[инька] упрямится. Не сваришь с ней каши. Поехали в Ясную. Украли лошадь, Федор и Сашка пьяны. Я их прогнал.

Был на охоте с Сухотиным. Видел Катиньку!!!!!!!!!!!!!!! Вчера за обедом. Я говорю, что магнетизм нельзя доказать. М[ашинька] говорит, что я меняюсь всегда, и я верил прежде. Я прошу — без отступлений. Я всегда хочу примировать и считаю ее дитёй. Я прошу выслушать меня. Сережа не имеет деликатности. Я выхожу из себя и говорю, что у нее дурной характер. С ней — напущенная, но и настоящая attaque de nerfs злобы. Тетинька, бывшая на моей стороне, плачет. Марья Ив[ановна] плачет. М[ашинька] плачет. Я бы не смел сказать этого, ежели бы ее муж был тут. Я унижаю ее, потому что она живет у меня, можно сказать, без пристанища. — Тетинька два дни плачет. Я так переменился. Мой характер узнать нельзя. — Действительно же я только прошу Бога о терпении. —

Ездил в Каменный и Трубиц[ынский]. Осечка по лисице. Соня беременна. Сережа всё понос. Здоровье не совсем. Не писал.

Встал рано. Кофе пьянит. Начал заниматься. В 12 приех[ал] Рахманов. С ним рубил елки и пилил. Я очень устал и тяжело б[ыло] вечером. Он с Новоселовым радостны и счастливы. Получил критику: «De la vie» Renouvier, меня постыдно заняло и долго не спал. —

Могло бы случиться, что угадал. 23-го не помню, но 24 в ночь заболел и проболел сильно с разными переменами до нынеш[него] дня. 4 Окт [ября]. Всё то же: при страдании, в умирании невозможна деятел[ьность] мысли. Еле-еле можешь лениво молиться, проводя мысль по пробитой колее.

От неосторожности ли, что поел сухарей, или так должно б[ыло] быть, но остановившаяся боль возвратилась с новой силой.

лучше, но твердого не ем и слаб. Здесь Мамоновы, Л. И. Менгден и М[иша] Олс[уфьев]. Танино рожденье. — За это время читал статью отца Мамон[ова] о славянофилах — прекрасно. Потом привезенную Левой книгу Broglie о Константине, очень полезна — ряд выписок сейчас сделаю, потом книгу Иванц[ова] о ересях и расколах. Научная болтовня. Потом полученную книгу Биорнсона In God’sway. Серьезно, with a purpose, талантливо очень местами и нескладно, много излишнего и не сшитого. Не умею, как сказать.

Из Broglie и Ив [анцова] Плат [онова] к истории цер [кви] и вызванные этим чтением мысли во время болезни.

1) Всё живое растет, тем только отличается от мертвого: то и с верованиями — пониманиями Христа. Одно мертвое неподвижное, это верование и понимание церкви.

2) Дело в том, что среди языческого мира родилось христианство, и началось взаимодействие одного на другое. Старое языческое отпечатывалось на христианстве, христианство накладывало свою печать на язычество. Живое молодое побеждало отживающее. Соединение того и другого происходило в разных степенях. Языческое всё более и более просветлялось христианским (или, сказать иначе, свет просвещал тьму), и такое движение идет до сих пор, и вдруг среди этого непрерывного движения, составляющего жизнь человечества, придумываются основани[я], по к[оторым] можно признать известное состояние просветления истинным, вечным, окончательным. И закрепляется состояние, свойственное 3-му веку, и требуется, чтоб его после 15 веков признавали соответствующим. Но христианство именно в движении к идеалу, и потому то, что закреплялось и тем лишалось движения, тем самым и переставало быть христианским.

3) Всякое учение, составлявшее ступень для достижения следующей, могло быть христианск[им], но только не то, к[оторое] закреплялось как выражение вечной жизни; так же как жизнь христ[ианская] могла быть всякая, только не та, которая] соединялась с властью и насиловала.

4) Главное несчастие церковного учения теперь в том, что они наивно уверены в том, что они христиане, тогда как они учением (закрепл[ением] догматов) и жизнью (насил[ием]) отреклись от христианства и всю историю христианства изучают только с той точки зрения, при к[оторой] вырабатывается именно их суеверие. Всё же, что противоречит этому, отбрасывается названием ереси.

5) Что же называется ересью? Без прибавлений и шуток: то, что противно нашей ереси.

6) Broglie говорит: Const[antin] était prêt à employer la violence pour servir (1) la religion, jamais pour la dominer (280).

7) Конст[антин] давал такие прогонные деньги, что епископы летели на соборы с восторгом.

8) Mais bien que le service militaire ne fut jamais interdit aux chrétiens, un préjugé assez naturel contre une profession meurtrière... могли быть вредны, и пот[ому] благословил военную службу (287).

9) Никейский символ подписан под влиянием угрозы. II, п. 44.

10) Константин придумал механич[еский] способ решения вопросов веры (58).

11) Конст[антин] говорит в речах только о Боге; понятия его и эписк[опов] самые грубые. Всё, что выше, как Тертул[лиан], Ориген, Арий, отрицается.

12) Праздник освящен[ия] Констан[тино]пол[я] с играми в цирке и молебствиями (179).

13) Христиане уходили в монахи, нехрист[иане] оставались.

14) Broglie видит, что успех погубил х[ристианств]о, но он говорит, что это испытание, к[оторое] 15 веков выдержало церк[овное] хр[истианство]. То-то и дело, что нет.

Иванц[ов] Пла[тонов].

15) Иполит считает еретиком Калиста и называет их калистианами, Калист Иполита. Оба святые (147).

16) Все еретич[еские] сочинения погибли; всё, что мы знаем — это из обвинител[ей] их.

17) Алоги — рационалисты.

18) Эпифаний признает 80 ересей сект, Филастрий 156.

Теперь 12 часов, иду спать.

Иду назад. Сейчас 12-й час ночи. Сидел наверху с Сережей сыном, и — какая радость — ни малейшего прежнего недоброго чувства к нему, а напротив, теплится — любовь. Благодарю Тебя, Отец любви — любовь. Нынче рождение Тани. Ей 30 лет. Она грустна, тиха и кажется неспокойна сердцем. Помоги ей Бог. Днем спал, утро писал. Перевязывал ногу. Вчера вечер сидел с Legras. Тоже и днем, утром писал. Нога болела. Третьего дня, 3-го, приехал из Пирогова с больной ногой. Застал Соню очень бодрою и доброю. Всё становится лучше и лучше. — Утром выехал из Пирог[ова], где очень дружелюбно провел 2-е и 1-е, 1-го ехал на Вятчике и так уморил его, что он стал. Написал письмо Маше и Трегубову. Много думал дорогой и за эти дни и многое забыл. Всё об изложении веры.

1) Обманы — это то, что принимает подобие жизни, соблазны — это то, что отвлекает силы жизни.

2) Личность ищет продолжение жизни и боится потерять.

3) Душа не только не боится потерять жизнь, но творит ее.

3) Желание блага себе, это — жизнь личности; желание блага другим, это — жизнь души.

4) Истинная жизнь состоит в том, чтобы в этой жизни достигать цели, к[оторая] вне ее.

5) Живущий жизнью истинной так уверен в неистребимости его жизни, что не может жалеть этой жизни, как не может жалеть тратить воду тот, кто стоит у неиссякаемого источника ее.

6) Живущий жизнью личною бережет жизнь личности, п[отому] ч[то] кроме ее нет ничего; живущий жизнью истинной смело тратит эту личную жизнь для того, чтобы творить истинную.

У меня заболела сильно нога, я живу, представляя себе возможность умереть, и мне жалко стало не только всей жизни, но даже того, чтобы пришлось отрезать ногу. Как мало я готов: к смерти! Как слабо верую, помоги мне.