15 ноября

Ходил на охоту, убил кабана. Булька изранен. Мнительность и досада на брата прошла.

7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15. Оставил Акршевскому почти половину Отрочества для переписки. — Проиграл Соковнину 42 рубля и уехал из Хасав-Юрта, оставшись должен около 10 р. — Посетители не давали мне там минуты покоя, так что совершенно сбили с толку. 14-ти летняя девчонка, работница хозяина, очень нравилась мне. — Почти ничего не делал все эти дни. Приехав в Старогладовскую, ходил 1 раз на охоту, хлопотал безуспешно и робко о девках, болтал с Епишкой и с Олифером, который мне крайне неприятен. — Занял у него 25 р. сер. Нынче утром сделал такую гадость, которая заставила меня опомниться. —

Получил доброе письмо от К[нязя] Д[митрiя] Горчакова и бумагу о том, что документы мои задержаны в герольдии.

Путешествие Арого очень не понравилось мне. Оно проникнуто французской самоуверенностью как в ученом, так и в моральном отношении. Кроме того, он слишком много говорить о том, почему, зачем он пишет и как надо писать, вместо того чтобы доказывать это на самом деле. —

Tripes — кишки. —

«Тащить шинель за рукав» есть общепринятый между солдатами признак пьянства, часто и притворный, по склонности русского человека, выпивши рюмку водки, казаться пьяным.

Гибралтар был взят Англичанами у Испанцев в XVI веке. — Тенериф — гора на острове, лежащем на Северо-западном берегу Африки. Рио-жанейро столица Испанской независимой колонии Бразилии. Мыс Доброй Надежды небольшая английская колония на самом берегу, заселенном дикими свободными народами. Столовая гора в небольшом расстоянии от колонии. —

Смех людей, разговаривающих с глазу на глаз, имеет совершенно отличный, более искренний и привлекательный характер от смеха в большом обществе. —

Во всем поставлять себе правилами прямые определения воли есть крайность; но в некоторых случаях необходимы таковые определения. —

Не брать карт в руки, никогда не следить за игрой. —

Есть мысли, которых применения бесконечно разнообразны; поэтому чем общее выражены таковые мысли, тем более доставляют они пищи уму и сердцу, тем глубже они могут быть прочувствованы. — Все молитвы, придуманные мною, я заменяю одним «Отче наш». Все просьбы, которые я могу делать Богу, гораздо выше и достойнее Его выражаются словами: «Да будет воля твоя яко же на Небеси, тако и на Земли».

Отвлеченные мысли суть ничто иное, как способность человека в известном состоянии деятельности души, не прекращая этой деятельности, остановить на ней свое внимание и перенести это состояние души в воспоминания. Есть мысли, которые, проходя в уме, остаются незамеченными; есть другие, которые как будто оставляют более глубокий след, так что невольно стараешься уловить их (это те, которые я записываю). Иногда я забываю самую мысль; но след, проложенный ею, остается; я чувствую, что тут прошла замечательная мысль. —

Стараться делать сколько возможно приятными отношения, которые люди могут иметь с тобой, есть просто правило учтивости. —

Борислав, уездный город Херсонской губ[ернiи], был столицею Запорожцев. —

Я никогда не открывался в любви, но вспоминая ту страшную гиль, которую я врал с особами, мне нравившимися, с тонкой замысловатой улыбочкой, я краснею от одного воспоминания. Разговоры, которые читаешь в наших великосветских романах pour tout de bon — две капли воды похожи на них. Нужно убедиться в том, что праздность и беспорядочная жизнь (т. е. без порядка) не только вредна в житейском деле, но может быть причиной самых ужасных пороков и поступков с моей стороны, как я испытал это нынче. Я так слаб! Нужно бояться праздности и беспорядочности также, как я боюсь карт.

В разговорах с Епишкой меня поразили следующия вещи. —

Как Минька — кривой — колдун бил зверей потных, которых черти ему с гор пригоняли; как он, встретившись с Чеченцами, превратил себя и Ивана Иваныча в 2 лоховых куста, и как потом его посадили в передний угол, обсели кругом и стали увещевать, как Старики говорили ему: Это скверно, Минька, брось это, и т. д. —

Еще восклицание в родительном падеже: «Какого горя!»

И еще 2 рассказа о том, как Епишка ездил из Аксая с кунаком гулять на свадьбу к Чеченцам, и как он трусил, не смотря на покровительство зятя, и как удивлялся ему «Хехехе, казакишь! казакишь!» И о том, как он убил ночью на охоте холопа Ильина, как он побежал за своими товарищами и звал их присутствовать при том, как он будет просить у него прощенья, как он умер дорогой на одре (брусья арбы), на который его с трудом положили, как потом он, перевернув свое ружье снастью от себя, подал его Василий Гавриловичу и упал ему в ноги, как потом прийдя домой, он застал у жены бал, и как только что он сказал про свое горе, все бабы разбежались.

Ничего не сделал из назначенного. С утра встал и поправил Разж[алованнаго], читал Генриха IV и злился на Соврем[енникъ]. Гимнастика, обедал у Боткина. История с Современ[никомъ], я высказал отчасти свое мнение. Читал Разж[алованнаго], приняли холодно, оттуда поехали с Друж[ининымъ] к Аннен[кову] и застали его играющим на органе, поехали к Безобраз[ову]. Собрание литер[аторовъ] и учен[ыхъ] противно, и без женщин не выйдет. Потом ужинали с Анн[енковымъ] и много толковали, он очень умен и челов[ѣкъ] хороший. —

Утро гимнастика, плохо. Дома и вечер у Сушковых. Невесело. Розена обругал. Ужасно с Т[ютчевой?], Растоп[чиной] и Мент.

Таня приезжает. Хорошее письмо от Черткова о половом общении, различное отношение к нему, смотря по степени сознания. Написал письмо о Хохлове, к[оторого] видел во сне, и Черткову. Жду Таню.

Всё время был так слаб, что ничего не мог писать, кроме нескольких писем. Письмо Шкарвану. Были тут Д[унаев], Поша, Мар[ья] Ва[сильевна]. Вчера уехали, вчера же я был у Мар[ьи] Ал[ександровны]. Она больна. Нынче приехали тетя Т[аня] и Соня. Я не спал ночь и потому не работал. Но записал к Конев[ской] и кое-что в дневник. Читаю Афориз[мы] Шопенг[ауэра]. Очень хорошо. Только поставить: служение Богу вместо познания тщеты жизни, и мы согласны. Теперь 2 часа. Записанное выпи[шу] после.

Плохо работал над предисловием к Карпентеру. После обеда по метели ездил в Ясенки. Свез Тане письмо. Вернулся — вот в первый раз узнал прострацию. Потом напился чая — ожил. Читал, но ничего не делал. Только написал письмо Мооду в ответ на его замечания. Думал пустое. То, что любовь хороша только тогда, когда не сознаешь её. А стоит сознать, да еще порадоваться на свою любовь, и конец ей.

Вчера до 12 ч. играл в карты. Совестно, гадко. Но подумал: люди скажут: «хорош учитель, играет в винт 3 часа сряду». И понастояще[му] подумал: это-то и нужн[о]. В этом-то настоящее, нужно[е] для доброй жизни смирение. А то Генерал должен держаться, как Генер[алъ], посланник — как посланник, а учитель — как учитель. Неправда. Человек должен держаться как человек. А человеку свойственн[о] прежде всего смирение, желать быть униженным. Это не значит, что надо играть в карты, есл[и] можешь делать другое, нужное людям, но значит, что не надо бояться суждений людей, а, напротив, хорошо уметь переносить их sans sourciller.

2) Хорошо молился нынче. Как хорошо: не моя воля да будет, но Твоя; и не то, ч[то] я хочу, а то, ч[то] Ты хочешь; и не так, как я хочу, а как Ты. Как хорошо, когда ясно, глубок[о] понимаешь. Все тут. И то, что все внешнее не по моей, а по Тво[ей] [волѣ], т. е. все хорошо, как должно быть, а внутреннее же мое, во мне, я хочу, чтоб было по Его воле, т. е. было бы неперестающая любовь.

3) Опытом узнаю, как благотворн[о], радостно никого не осуждать в словах, главное — в мыслях.

4) Вчера разозлился на лошадь. Как скверно!

Встал бодро. Пошел гулять, встретил Соломахина с Данилом — бывшие хлысты. Хорошо побеседовали. Мож[ет] б[ыть], им пригодится. Потом куча писем. Отвечал, как умел. Не знаю, хорошо ли, но знаю, что писал не для себя, а помня о своем долге. Это, слава Богу, становится хорошей привычкой. Потом приехал Андрей. Мне было оч[ень] тяжело. Но я не упрекаю себя, что б[ыл] холоден. Этот front d'airain удивителен. Ходил гулять. С Сашей вчера говорил хорошо. Она живет. Раза два говорил с Данилой, составил для него записку в их общину. Гулял. Проводил Данилу. Сейчас 10-й час. Как будто потерял записн[ую] книжку, а нынче как раз в нее записывал.

1) Утонченное духовное наслаждение для души, вроде гастрономических деликатес[ов] для желудка, это — доброе, ласковое, не притворное любовное отношение к человеку, оскорбившему вас, и еще утонченнее, если удастся без его ведома сделать ему добро.

Всё усиливается тоска, почти отчаяние от своей праздной жизни в безумной роскоши среди людей, напряженно трудящихся и лишенных необходимого, возможности удовлетворения первых потребностей. Мучительно жить так, а не знаю, как помочь и себе и им. В слабые минуты хочется умереть. Помоги, Отец, делать до последней минуты то, что Ты хочешь. Работа над собой в мыслях, к[отор]ой я учусь и отдаюсь всё больше и больше последнее время, много, оч[ень] много подвинула меня; но как всегда, истинное движение в добре, как всегда, только всё больше и больше открывает свое несовершенство (11 часов).