21 декабря

с 8 до 10 писать, с 10 до — 2 достать денег и фихтовать. С 2 до 6 обедать где нибудь, с 6 до ночи дома писать и никого не принимать. У Львова узнать о службе Сережи. К Гр[афинѣ] Авд[отьѣ] Максим[овнѣ]. — —

Не читать романов. —

Целый день был на охоте. Ничего не видал. Читал хорошую статью Сенк[овскаго]. —

Здоровье несколько лучше, но не могу еще успокоиться. Завтра поеду в Кизляр, ежели только не пройдет совершенно. Получил письмо от Зуева и Акршевского, он не переписал и не прислал мне Отр[очества]. Это меня бесит. — Отрочество из рук вон слабо — мало единства и язык дурен. — Ничего даже не читал. Приехал Султанов и променял собак. —

Свечи 6 к., за крупу 5, молоко 3, Епишке 20, за яйца 5, хлеб 8 1 / 2 — итого 47. Остаток 2—97. —

События Счеты.

Встал в 1 / 2 8 и занялся коректурами и музыкой до двух. Гимнастика. Обедал у Боткина, наша компания, Анненк[овъ] ужасно мил. Написал письма Тург[еневу] и по два слова Ник[олинькѣ], тет[инькѣ] и Маше. Поехал к Стаховичу — фрейлина, maison militaire. Приехал домой в 12 -м и заснул. —

Не выходил от насморка, написал письма Бир[юкову], Чертк[ову]. Побеседовал с бедной Юл. Ник. Кашевской и с учителем о том, для чего я прошу разрешения заниматься в школе. Иду завтракать. Читал, спал днем, не выходил. Вечер один.

Если буду жив. —

Встал очень рано. Разбудила телеграм[ма]. Соня родила сына. Писал — всё о церкви, и всё медленно движется вперед. Приехали Ил[ья] и Филос[офова] и Таня. Всё после обеда ничего не делал. Вялость мысли.

Всё так же тяжело. Помоги, Отец. Облегчи. Усилься во мне, покори, изгони, уничтожь поганую плоть и всё то, что через нее чувствую. Сейчас разговор об искусстве и рассуждение о том, что заниматься искусством можно только для любимого человека. И нежелание сказать это мне. И мне не смешно, не жалко, а больно. Отец, помоги мне. Впрочем уже лучше. Особенно успокаивает задача, экзамен смирения, унижения, совсем неожиданного исключительного униже[ния]. В кандалах, в остроге можно гордиться унижением, а тут только больно, если не принимать его, как посланное от Бога испытание. Да, выучись перенести спокойно, радостно и любить.

Плохо выучиваюсь. Всё страдаю, беспомощно, слабо. Только в редкие минуты поднимаюсь до сознания всей своей жизни (не только этой) и своих обязанностей в ней.

Думал и (почувствовал). Есть люди, лишенные как эстетич[еского], так и этич[еского] (главное, этического) чувства, к[оторым] нельзя внушить того, что хорошо, еще менее, когда они делают и любят нехорошее и думают, что это нехорошее — хорошо. Сейчас б[ыла] С[оня], говорили. Только еще тяжелее стал[о].

Начинаю новую тетрадь как будто в новом душевном состоянии. Вот уже дней 5 ничего не делаю. Обдумывал Х[аджи]-М[урата], но нет охоты и уверенности. Об Иск[усстве] напечатали. Ч[ертков] недоволен. И здесь тоже. Вчера получил анонимное письмо с угрозой убийства, если к 1898 году не исправлюсь. Дается срок только [до] 1898 года. И жутко и хорошо. С[оня] очень слаба, и мне ее ужасно жаль. В ней тоже происходит перелом. Бегаю на коньках. Признак не деятельного состояния духа, что ничего не записано. Сейчас прочел рассказ Чех[ова] На подводе. Превосходно по изобразительности, но риторика, как только он хочет придать смысл рассказу. Удивительно прояснилось у меня в голове благодаря книге об Иск[усстве]. —

Поздно встал, мятель, ходил немного. Слава Богу, я сам себе гадок и ничтожен до последней степени. Сон скверно. Я все выкинул и остав[ил] один сон. Немного походил. После обеда говорил с Сер[ежей] Булыгиным нехорошо. Всё то же, что со Львом Рыжим: О Боге и возможности — по их мнению — общения с Ним помимо или, скорее, кроме любви. Что мне за дело. А говорил горячо и недобро.