1 апреля

[Занятия на] 2. С 8 до 10 писать на бело. — С 10 до 12 пригот[овляться] к отъезду. —

Опять просыпался в 8 -м, но заснул и проспал до 10-ти. Читал Современник, в котором все очень дурно. — Странно, что дурные книги мне больше указывают на мои недостатки, чем хорошия. Хорошия заставляют меня терять надежду. Писал главу о молитве, шло вяло. В[анюшка] переписывает дурно и вяло, но я не теряю надежды его приучить. Имел глупость пойдти обедать и скучал невыносимо. — Особенно натянутой А[лексѣевъ]. После обеда нашел брата у себя, играл в шахматы, потом писал. Пришла большая компания, которая мне надоедает до нельзя. Пошел ужинать, не пошел к брату, куда собралась вся компания; а домой. Писал, писал, наконец, стал замечать, что рассуждение о молитве имеет претензию на логичность и глубокость мыслей; а не последовательно. Решился покончить чем нибудь, не вставая с места, и сейчас сжег половину — в повесть не помещу; но сохраню, как памятник. — У брата история зa какую-то девку, которую он повалил вчера на площади. Глупо! Людям, которые смотрят на вещи с целью записывать, — вещи представляются в превратном виде, я это на себе испытал. — Ложусь 1 / 2 1-го, однако завтра встану рано. —

30, 31 Марта, 1 Апреля. Бомбардирование и больше ничего. Вот уж 6-й день, а я в Севастополе 4-й. Насчет перехода моего неудалось, потому что, говорят, я только подпоручик. Досадно. Пороху нет!

Ванна, слаб. Читал до 12, потом целый день занимался, исключая часов 2 -х, которые у меня Львов отнял.

В 10 встал. Чичерин, неловко с ним. Христос не приказал, а открыл нравственный закон, к[оторый] навсегда останется мерилом хорошего и дурного. — Поехал к Пикулину. Сатин. Они, западники, дичатся меня. Грундман у Фета надоел едой. — У Маши обедал. Она не спала всю ночь, беспокоясь о Вар[иньке]. — Спал. Поехал к Пан[иным]. Графиня Бобр[инская] махнула рукой. Никого, никого не было. — Домой приехал весел. Лёва сор — дрянь. —

Что прошло в эти 4 месяца, трудно записать теперь — Италия, Ницца, Флоренция, Ливурно. Попытка писанья Акс[иньи]. Неаполь. Первое живое впечатление природы и древности — Рим — возвращенье к искусству — Гиер — Париж — сближенье с Тургене[вым] — Лондон — ничего — отвращение к цивилизации. Брюссель — кроткое чувство семейности, письмо о К[атиньке] к Машиньке. — Ейзенах — дорога — мысли о Боге и бессмертии. Бог восстановлен — надежда в бессмертие. 1-я и 2-я ночь в Ейзенахе, крик больного ребенка — часы — лепечут. Веймар — одна девка — Liebes gutes Kind, sie sind irre. Landmann учителя. Tröbst. Герцог.

нынче сел у тетиньки, она спала. Стал вспоминать бывший разговор с Серд[обольским], совсем другая пасха нынешнего года, свои скучные хозяйственные соображения; и мне на себя стало гадко. Я эгоист распущенный. А я счастлив. Тут и надо работать над собой. И немного нужно, чтоб закрепить это счастье. — 1) порядок, 2) деятельность, 3) решительность, 4) постоянство, 5) желание и делание добра всякому. — Буду в этих отношениях следить за собой.

Встал рано. Взялся было за Евангелие — пересматривать всё и соединять, как приехал Урусов. Говорил с ним слишком поспешно. Пошел, но озяб и зубы заболели. Вернулся и лег. Обедали. Кисл[инский], Стах[ович]. Хотел заснуть, Урусов помешал. Пошел к Сереже за посудой. Дома собралась бестолковая толпа. Пели. Я напрасно просил петь (1). Ужасно поздно сидели. Нервы совсем ослабли. Чувство стыда и преступления. Урусов тверд и ясен. Она — мягкая и не злая.

Также рано. Написал 4-й акт очень плохо. И после обеда пришел переписчик с[ын] Д[ьякона]. Я диктовал ему и писал письма двум спрашивающим Верам и Соне. Кажется, писал, как уме[л] для добра. Напрасно прочел Ур[усову]. Болел живот два раза, но слабо. Вечером читал Ур[усову] комедию, он хохотал и мне показалось сносно. Лег поздно и спал долго.

Несколько дн[ей] не записывал, но не от того, что ленился; напротив, хорошо думается и работается, хотя и мало. — С[оня] уехала в Петербург 28. Ваня заболел оспой, вчера привозили Руднева. Нынче получил хорошие письма от Черт[кова], Поп[ова] и Горб[унова]. Вчера ответил Никиф[орову], Семенову и еще Гайдебурову. Сейчас ездил в Ясенки. Ответ неопределенный и надо везти больного в Тулу. 3-го дня ездил в Тулу к Рудневу о больном. Нынче приехал Сер[ежа], хочет ехать к Олс[уфьевым] говорить с Л[изой] о Т[ане]. Я одобрил. Он добродушен; но я недружелюбен к нему за его непонимание меня и как будто самоуверенное осуждение моих мыслей. Это скверное самолюбие. Пусть его думает, как хочет или, скорее, может, а мне надо любить его. А трудно. Все эти дни было неприятно от интимности девочек с И[ваном] А[лександровичем]. Тоже я виноват.

Думал: 1) сон, полный сон без сновидений, это жизнь в другом, ином мире — другая, иная жизнь; память той, иной жизни исчезает; но нравственные последствия той жизни остаются. Таково отношение наше к предшествовавшей этой — жизни. Такова будет и следующая жизнь: памяти об этой не будет, но будут нравственные последствия ее, т. е. станешь настолько лучше. Это пришло в голову, но я не верю в это. И это слишком определенно.

2) Великая истина Лао дзы Le non agir — ничего не делать, не затевать, а только отдаваться тому, чему считаешь хорошим отдаваться — отдаваться тому, в чем совпадаешь с потоком, с волей Божьей. Если бы частицы потока воды стремились каждая по своему направлению, поток бы не имел силы и ничего бы не мог произвести. А какая страшная сила — стремиться самому туда же, куда тебя влечет. Илья Муромец сидел сиднем 30 лет. Так и надо сидеть, ожидая призыва от Бога. Делаешь зло и себе и людям, один раз от того, что не сделал, а 10 тысяч раз от того, что сделал.

3) К статье. Наборщики, не знающие языка, лучше набирают, не догадываясь по-своему смысла. Так надо и жить — не догадываясь о смысле того, что делаешь, — не угадывать дела, будто бы нужные Богу, а делать, одно за другим, то, что велит Бог — набирать букву за буквой, а смысл всему дам не я, а Он.

4) Бедность, страдания людей требуют не того, как это обыкновенно думают, чтобы стараться сделать жизнь этих страдающих лучше — это не в нашей власти, но того, чтобы самому жить так, чтобы свою жизнь сделать лучше. Это же улучшение своей жизни одно делает лучше положение страдающих. Улучшение своей жизни ведет к жертвам для страдающих.

5) Чтобы узнать волю Отца, надо узнать истинную, основную свою волю — она, сыновняя воля, всегда совпадает с отцовской.

Теперь 10-й час, хочется спать, пишу и сплю.

1) То, что составляет истинное, существенное движение жизни: освобождение Бога любви — никогда не сознается и не может сознаваться, как сон. Не можешь знать, когда заснул. Можешь желать заснуть и, вспоминая, знать, что ты спал, но не можешь сознавать осуществления своего желания, как его сознаешь при плотских желаниях.

То же и с «просвещением» в смысле освобождения от тьмы, скрывающей Бога любовь, — в совершенствовании.

2) Не могу же я сознавать в себе истинное движение жизни цотому, что совершается оно не мною, a тем Всем, что живет во всем.

Вчера уехал Ч[ертков]. Я хотел ехать проводить, но б[ыл] очень слаб и ничего не писал, начал и бросил. Был в оч[ень] дурном духе, и теперь не похвалюсь. Мучительна мне это безумная (больше, чем безумная, рядом с бедной на деревне) [жизнь], среди к[отор]ой уже сам не знаю как обречен доживать. Если не в чем другом, так в этом сознании неправды я явно пошел вперед. И роскошь мучительна, стыдна, отравляет всё, и тяжелы сыновья своей чуждостью и общей всей семье самоуверенностью исключительной, — то же у дочерей. Хочется сказать про это С[аше], чтоб она поняла, как хорошо быть правой, но как во много раз лучше, радостнее быть виноватым перед собой, и самое лучшее, когда сомневаешься, виноват или нет, и все-таки признаешь себя виноватым.

Третьего дня много писал. Нехорошо, но подвигаюсь. Были мальчики. С ними мне легче всего.

Звонили, и гудел гудок, когда я сидел на балконе. Да, ceci tuera cela, a tué.

Еще думал, как губительна, развращает детей гимназия (Вол[одинька] Мил[ютин] — Бога нет), как нельзя преподавать рядом историю, математику и Зак[он] Бож[ий]. Школа неверия. Надо бы преподавание нравстве[нного] учения.

Читал вчера Корн[ея] Ва[сильева] и умилялся.

Вчера приехал Димочка, рассказывал мне повесть Семенова, оч[ень] хорошо. Я взял Семенова и читал весь вечер. Оч[ень] хорошо. И вечером слабость и нынче, с утра еще более. Тягочусь тем, что ничего не могу делать. Зато хорошо, что сам себе оч|ень] противен и гадок. Запис[ать]:

1) Вещество и пространство, время и движение отделяют меня и всякое жив[ое] существо от Всего Бога. Как же представлять себе Бога личным, т. е. ограниченным, т. е. в пространстве и времени.

2) Есть во всех нас два «я» — телесное, т. е. соединение тела с сознанием, т. е. тѣлесн[ая] жи[знь], и одно сознание, т. е. духовная жизнь. У детей духовная жизнь, когда проявляется, проявляется во вс[ей] чистоте, без участия ума и его плодо[въ] соблазнов, и потому особенно мило.

Сейчас 9 часов, сажусь за кофе и письма.