17 апреля

— Все это время я вел себя не так, как я желал себя вести. — Причиною тому было, во-первых, мой переход из клиники домой; а во-вторых, общество, с которым я стал иметь больше сношений. — Из этого я заключил, что при всякой перемене положения надо очень основательно подумать о том, какие внешния обстоятельства будут иметь влияние на меня при новом положении и каким образом можно устранить это влияние. — Ежели мой переход из клиники домой мог произвести на меня такое влияние, какое же влияние произведет на меня мой переход от жизни студенческой к жизни помещичьей? — Перемена в образе жизни должна произойти. Но нужно, чтобы эта перемена не была произведением внешних обстоятельств, но произведением души. — Здесь мне представляется вопрос: Какая цель жизни человека? Какая бы ни была точка исхода моего рассуждения, чтò бы я ни принимал за источник оного, я прихожу всегда к одному заключению: цель жизни человека есть всевозможное способствование к всестороннему развитию всего существующаго. — Начну ли я разсуждать, глядя на природу, я вижу, что все в ней постоянно развивается, и что каждая составная часть её способотвует бессознательно к развитию других частей; человек же, так [какъ] он есть такая же часть природы, но одаренная сознанием, должен также, как и другие части, но сознательно употребляя свои душевные способности, стремиться к развитию всего существующего. — Стану ли я рассуждать, глядя на историю, я вижу, что весь род человеческий постоянно стремился к достижению этой цели. — Стану ли рассуждать рационально, т. е. разсматривая одни душевные способности человека, то в душе каждого человека нахожу это бессознательное стремление, которое составляет необходимую потребность его души. — Стану ли рассуждать, глядя на Историю Философии, найду, что везде и всегда люди приходили к тому заключению, что цель жизни человека есть всестороннее развитие человечества. Стану ли рассуждать, глядя на Богословию, найду, что у всех почти народов признается существо совершенное, стремиться к достижению которого признается целью всех людей. И так я, кажется, без ошибки за цель моей жизни могу принять сознательное стремление к всестороннему развитию всего существующего. — Я бы был несчастливейший из людей, ежели бы я не нашел цели для моей жизни — цели общей и полезной, полезной потому, что бессмертная душа, развившись, естественно перейдет в существо высшее и соответствующее ей. — Теперь же жизнь моя будет вся стремлением деятельным и постоянным к этой одной цели. — Теперь я спрашиваю. — Какая будет цель моей жизни в деревне в продолжении 2 лет? — 1) Изучить весь курс юридических наук, нужных для окончательного экзамена в Университете. — 2) Изучить практическую Медицину и часть теоретической. 3) Изучить языки: Французский, Русский, Немецкий, Английской, Итальянской и Латинской. 4) Изучить Сельское хозяйство, как теоретическое, так и практическое. 5) Изучить Историю, Географию и статистику. 6) Изучить Математику, Гимназический курс. 7) Написать диссертацию. 8) Достигнуть средней степени совершенства в музыке и живописи. 9) Написать правила. — 10) Получить некоторые познания в Естественных науках. 11) Составить сочинения из всех предметов, которые буду изучать. —

18 Апреля. Я написал вдруг много правил и хотел им всем следовать; но силы мои были слишком слабы для этого. Теперь же я хочу дать себе одно только правило и прибавить к нему другое тогда только, когда я уже привыкну следовать одному. — Первое правило, которое я назначаю, есть следующее № 1. — Исполняй все то, что ты определил быть исполнену. — Не исполнил правила. —

Ничего не писал — лень одолела!! — Нынче хочу начать историю охотничиего дня. — Долго разговаривал с тетинькой. Она очень добра и очень высокой души, но очень одностороння. У неё есть одна колея, в которой она чувствует и мыслит, дальше же этой колеи ничего. — Мучает меня сладострастие. Нестолько сладострастие, сколько сила привычки. Я уверен, что я в другом месте и не посмотрел бы на ту, которая теперь, потому что я и уже тут имел её, заставляет меня сильно бороться с страстью и чаще поддаваться ей. — Ничем лучше нельзя узнать, идешь ли вперед в чем бы то ни было, — как попробовать себя в прежнем образе действий. Чтобы узнать, вырос или нет, надо стать под старую мерку. — После 4 месяцов отсутствия, я опять в той же рамке. В отнош[енiи] лени я почти тотже. — Сладострастие тоже. Уменье обращаться с подданными — немного лучше. Но в чем я пошел вперед, это в расположении духа. —

Встал поздно — читал до обеда и после обеда до 2 часов разные глупости. Писал новую главу — Ивины; но вышло дурно. Гости у хозяина и их разговоры мешали мне заниматься и занимали меня. История Немца компликируется: говорят, он имел свою дочь, и это причина её сумашествия. — Здоровье мое ни то, ни сё. — Отдал переписывать первый день. —

Встал рано, хотел писать; но поленился, да и начатый рассказ не увлекает меня. В нем нет лица благородного, к[оторое] бы я любил; однако мыслей больше. Перечитывал свое Детство, пришел С[улимовскiй], был груб, а я слишком снисходителен, обедал, играл в пикет, гадал, читал, когда бы мог заниматься. Написал письма: Сереже и Бримм[еру]. Мой дурной почерк — беда. Не мог написать прямо:

Его Превосходительству

Эдуарду Владимировичу

Бриммеру.

В г. Тифлис.

Встал рано. Чуть чуть написал прозой Казака, пошел ходить и ушел на Кюбли; обедал у Пущиных, с ними поѣх[алъ] в Villeneuve на лодочке. Все холодно и глаз болит. Вечером еще зашел к Карамзиной, там здоровая сантиментальная барыня Галахова и дурная, злая сеструшка[?]. Дома бойкая Англичанка брюнетка.

Написал 1 1 / 2 листа и вчера злое письмо Зеленому. Ездил верхом.... Читал Débats, Rigault умно. Нездоровится головой. —

После 13 лет хочу продолжать свой дневник. Вчера был у заутрени (пасха). Утром читал записки Веневитинова. Ходил гулять с Вас[илием] Ив[ановичем]. Говорили о его деле. Вечером все с детьми на тягу в заказ. Читал Болотова. Дневник Бочарова. Кажется, всё ясно для начала. Нынче встал в 10, читал, сбирался писать, но — насморк и слабость духовная и физическая. Вышел гулять, но холодно, — вернулся. Соня говорила с Лиз[аветой] Ал[ександровной] и рада, что сделала ей пользу. Катают яйца. — Стану писать письма.

Разговор с Сережей о непротивлении злу.

Странник Полтавской губ., родом из Тобольской. Высокий, длинноволосый, красивый старик. Всё с ним есть: ножик, ножницы, крючки, иглы, чай березовый, кирпичный. Рассказы о том, как ходил с мелким товаром. По 6 пудов 100 вер[ст] носил. 16 душ похоронил. Секли за сына, 60 розог. Ему 62 года. До 57 лет можно сечь. В конторе по 3 р. за розгу, в деревне по 5. — Правды нет. — Каторжным в сенях молоко, пирог, хар[ч]. Зимой в баню.

Раньше встал, написал письмо Толстой. Прошение с высочайшими священными особами, отношения с высочествами уже невозможны для меня. Просить священную особу, чтобы она перестала мучить женщину!

За чаем она что-то как будто хочет сказать, но я боюсь ее. И тотчас заговорила не то. Правда, что смерть мне теперь скорее радостна. Ходил с Усовым в собор. У[сов] спорил с солдатом. Слабость. Живопись прекрасна. Философы в церкви с своими изречениями. — Дома, пришла Дмохов[ская]. Принесла кучу матерьяла. Я поехал верхом, читал рукописи Дмох[овской]. Стихотворения Бардиной тронули до слез. Всё это мне становится ясно. Они играли в революцию, верили, что они преступники и враги, всё prenaient au mot. Из них ясно выделяются организаторы убийств — это то же, что жандармы и палачи по отношению к честным консерваторам. Пришел Сережа злой. И они вместе с женой и Костинькой два часа разрывали мне сердце. Я был порядочен, но вовлекся в разговор (1). «Возненавидели меня напрасно». Да, приходила учительница. Очень трогательная — спрашивала: а что же цивилизация — наука, искусство?

Встал усталый. Читал Ноеса об общинах. Универсалисты замечательны своим исповеданием. Пришел Фельдман гипнотизатор. Шарлатанство, а что не шарлатанство, то не нужно. Свел его к Гроту и ходил к сумашедшей старушке, к[оторая] б[ыла] вчера. С сумашедшей обошелся хорошо. По крайней мере, не повредил ей. Рахманов очень хорош. Помоги им Бог. Дома раздражился б[ыло] от требования рукописи Толя, но, слава Богу, опомнился. Вечеро[м] читал письма, когда пришел Грот и Дунаев. Очень хорошо говорил с ним: Где можно, желая быть полезным, где нельзя, стараясь быть не вредным. Писем много, всё пустые. — Лег позд[но], не спал до 2-го часа. Пережил период желчного состояния довольно хорошо. Упреком совести стоит только Ивин.

Должен повторить совершенно тоже, что писал 2 Апр[ѣля]. Также дурно физич[ески] себя чувствовал и также не дурно духовно, хотя по времени много прошло без жизни. Все вожусь с «Две Дороги». Плохо подвигаюсь. Но важность предмета все больше и больше выясняется и привлекает к себе внимание. Поправлял несколько недель Кр[уга] Чт[енiя]. Написал несколько писем. Нынче получил от Трегубова о преследовании за отказ от военной [службы], и надо послать и написать от себя. Записать много надо и, кажется, не ничтожное:

1) Возвеличиваемым людям — царям, героям, нельзя совершать обыкновенные человѣч[ескiя] отправления, нельзя резвиться. Выходит страшный, отвратит[ельный] контра[стъ]. Елис[авета] к Троице, Екат[ерина]....

2) Западн[ые] народы бросили земледелие и все хотят властвовать. Над собой нельзя, вот они и ищут колоний и рынков.

3) Только при земледѣльческ[омъ] труде всех может быть разумная, нравственная жизнь. Земледелие указывает, что самое, что менѣ[е] нужное. Оно руковод[итъ] разумной жизнью. Надо коснуться земли.

4) Умиление и восторг, к[оторые] мы испытываем от созерцания природы, это — воспоминание о том времени, когда мы были животными, деревьям[и], цветами, землей. Точнее: это — сознание единства со всем, скрываемое от нас временем.

Помоги мне, Господи, уничтожить себя так, чтобы ты мог жить во мне, проходить через меня — чтоб я мог быть только твоим проявлением.

Оч[ень] б[ыл] слаб вчера и раздражителен. Держался кое-как. Просители и личные и письменные раздражали. Дело это надо обдумать. Был Николаев, милый, всегда добрый, всегда серьезный. Вчера прекрасное письмо от отказавшегося. И я говорил Мише о солдатстве — безнадежно. Ездил к Гале, она расплакалась. Добрая, умная. Ничего не работал. Одну главку в статье. Кажется, вся статья — напрасно. С[а]ш[а] огорчительна своей раздражительностью. Нынче первый день спал достаточно и бодрее.

1) К заповедям: не убий, не укради, не прелюбод[ействуй], надо прибавить: не проси.

2) Чем нелепее вера, тем она упорнее, тверже: вера в искупление, бессмертн[ики], малеванцы; чем разумнее, тем подвижнее, не упористее: всегда уясняется, проверяется.

3) Всё живое, настоящее растет незаметным ростом, и также истинная вера в душе одного человека и всех.

Утром встал бодро, писал письма и статью, слабо. Статью, кажется, брошу. Общее состояние дурное. Сердце слабо, и тоскливое, недоброе настроение. Получил письмо о Петражицком и о «праве». Хочется написать. В общем же, как ни стыдно признаться, хочется умереть.

Казалось, нельзя хуже. А нынче еще хуже всех дней — настроение. С трудом борюсь. Хорошее письмо от Ч[ерткова] и журнал китайской передовой прогрессистской партии. Оч[ень] занимает меня. Никуда не ездил. После обеда просматривал книжечки. Надо все изменить, записать нечего.