13 августа

12 провел по обыкновению, много ходил и вечером объелся дыней, поэтому 13 А. лихорадка и резь. Нетерпеливо переносил страдания.

Целый день болен, читал Madeleine, пускал кровь.

Проснулся не поздно и утро работал хорошо, но после обеда зато, исключая — прекрасной комедии «Свои люди сочтемся», целый вечер шелопутничал. Между прочим из за пустяков поссорился с Д. Горчаковым. Невережский дал мне денег и я с Андропов[ымъ] послал их Скрипченке. — Упрекаю себя за невоздержность с Горч[аковымъ], происшедшей (2-ой упрек) из тщеславия перед Филипеско. — (2)

Опять гадал. Написал весьма мало, хотя и был в духе. Пришел мне в голову план атаки через ворота Байдарской долины, посоветуюсь с знающими местность. 1) Лень, 2) раздражительность. —

Писал до 2, пришли гости из засеки и надоедали до 8. Написал письмо с поправками Д[ѣтства] и О[трочества] Колб[асину]. —

С подрядчиком утром, отправлял старосту. Ленюсь ужасно и впадаю в старую колею. Ездил с собаками, здоровье хорошо. Немного читал Brontë, написал письмо Тургеневу. Приступил к отпуску с выкупом дворовых. —

Ландауер мило провожал меня, ходил ночью по Сале. Смехун нашел по случаю глупости Мещерского.

Выехал домой. У Власовых молотилка. Зависть племянника к дяде. — Начальник станции: «Как на скотном дворе». —

Опять Клобский, с к[оторым] говорил любя, но трудно. Светлый уехал к Офрос[имовым]. Темные переписывали и беседовали и ходил[и] за грибами. Я не думал, весь выхожу с ними. Хотелось бы уединения, но и это хорошо.

Лег поздно. Во сне всё неудачи, тяжел[ый] сон.

Встал особенно рано, ходил очень много по засеке, купался, вернулся в 12. Только что хотел заснуть и потом заняться, как пришел Якуб[овский] с девочк[ой] из Пет[ербурга]. Едет в Самарканд. Тяжел был. Ему тяжело. И я не нужен ему. Вечером рубил колья с Стах[овичем] и Кузм[инским]. Стах[ович] раздражает меня с своим постным. Надо стараться выдержать экзамен. Думал:

К О [тцу] С [ергию]. Когда он падает, он видит рожи. Пухлые рожи, и ему думается, что это черти.

Не comprendre c’est tout pardonner, a вот как: Aimer c’est comprendre, comprendre c’est pardonner, pardonner c’est aimer. —

Думал еще: юродство, разумеется, неестественно; идеал: ровное отношение и полное равнодушие к похвале или осуждению людей; но мы в нашем мире (я по крайней мере) до такой степени привыкли жить ради одного тщеславия, — для славы людской, что, чтобы исправиться, надо умышленно приучать себя переносить осуждение людей. Палка согнута в одну сторону, чтобы выправить ее, надо пер[е]гибать ее в другую.

Теперь 11-й час, иду пить чай и спать.

Вчера прочел свою статью. Приехали Стах[ович] А[лексан]др и Струве. Мало интересны и тяжелы, особенно Струве. Чита[л] им напрасно «О Науке» и напрасно говори[л]. Нынче оч[ень] мало спал и слаб. На душе не дурно. Напряженно работаю над собой, чтобы жить только перед Богом. Можно. Гулял. Ничего не писал. Теперь 12-й час. Записать:

1) Неделание (по Лаотзе) уже по тому важнее делания, что делание большей частью вне, а неделание всегда в нашей власти. ― Все несомненные заповеди, как заповеди: Не убий, не укради, не лги, не прелюб[одействуй], всегда отрицательные. Положительные заповеди могут относиться только к духовной, всегда свободной деятельности: Люби, желай другому, чего себе... Неделание же Лаотзе вытекает из его веры (метафиз[ической] основы, говоря скверным словом), веры в то, что Тао и в небе и в человеке, или что есть Бог сам в себе и в человеке. Учение Лаотзе в том, чтобы не делать, т. е. не делать того, чего хочет в тебе человек, а предоставить живущему в тебе Тао ― Богу делать через тебя то, чего Он хочет.

Сейчас 12 ч[асов], берусь за пришедшие письма.

Здоровье немного лучше. Проливной дождь, ходил по террассе. Подошел в одной рубахе промокший человек. Я не покормил его, вообще не по братски обошелся с ним. Пожал руку. Глупая демонстрация. Письма довольно интересные, но всетаки нет охоты работать. И не надо. Хорошо на душе — добро. Была бывшая барыня, фельдшерица. Все тож[е] служение людям и половая любовь. Записать:

Как хорошо бы развенчать хорошенько эту любовь. Показать суеверие этой любви.

Все тоже и также тяжело, опасно с ней. От Ч[ерткова] хорошее письмо — чтобы я не ездил прощаться, если это может помешать отъезду. Таничка — приятна, мила, —