Письма · т. 72, № 108а
Ф. Г. Маслянковскому от 27 мая 1899 г.
1899 г. Мая 27. Я. П.
27 Мая.
Не советую вам приезжать ко мне. Не столько п[отому], ч[то] я очень напряженно занять тем же самым делом, кот[орое] занимает и вас.
Каждый делает это дело по своему и один, или, скорее, через каждого отдельно делает свое дело Бог. Самое опасное только приписывать делаемому или тому, какое имеет быть сделано через тебя дело, особое значение — важность и, главное, определенно представить себе ту форму, в к[оторой] это дело проявится. Боюсь, что вы грешите этим. Бог может проявить себя через нас везде и при всяких условиях.
Лев Толстой.
На обороте: Одесса, Ришельевская, № 52. Кефирное заведение Линцера, для Переца.
Источник: Полн. собр. соч., т. 72, № 108а, с. 565
Примечания
Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Секретка. Дата дополняется по почтовому штемпелю: «Тула, 28 мая 1899». Публикуется впервые.
Фарес (Перец) Григорьевич Маслянковский (1863—1929) — фармацевт общественник. Придавал большое значение свободному от культа христианству. Вступил в переписку с Толстым в 1898 г. (см. т. 71). В 1899 г. жил в Одессе, работал в кефирном заведении.
Ответ на письмо Маслянковского от 16 мая 1899 года. Маслянковский писал: «Я сильно порываюсь с Вами лично повидаться и посоветоваться — чтò и как теперь делать. Полную свободу я дал тому высшему творцу, который во мне, который по временам обливает меня волнами радости и света. В эти моменты жгучая теплота течет по всем жилам моим, и каждый человек мне роден и дорог[...] Я все рвусь к Вам, чтоб лицом к лицу поговорить, а нужно мне поговорить непременно. Голос истины, воля Христа, не дает мне теперь спокойно сидеть. Потом, после я возвращусь обратно в тихий угол, к мирному труду, к любимым простым людям и детям, но теперь меня тянет, меня гонит творить дело вечный дух Христа, его правдивый и любящий голос. Я его слышу в себе и не отказываюсь, не прячусь от дела[...] Пусть убьют меня, но правду, насквозь пропитанную любовью к человеку, я не в праве скрывать. Чтò будет со мной завтра, не забочусь, но сегодня я творю то, чтò велит мне говорить невидимый голос Христа [...] Только Вам, дорогой русский человек, я пишу открыто об этом. Вы поймете, что не шутка во мне происходит. Но мне нужно урегулировать себя, не дать пропасть даром тем дорогим моментам истинного живого творчества, которые являются во мне. Вся жизнь моя отдана ему [Христу] [...] Мне Ваше письмо будет приятно и кстати теперь. Напишите, что хотите. Но я скоро буду у Вас; поговорим и посоветуемся, как лучше мне действовать».