Письма · т. 81, № 127

Письмо А. М. Хирьякову от 15 февраля 1910 г.

15 февраля 1910 г. Ясная Поляна. 1

Дорогой Александр Модестович, хотел было не то, что сказать вам неправду, но умолчать правду, и это мне б[ыло] так неприятно по отношению вас, ч[то] никак не мог сделать то, ч[то] давно хотел написать вам. Долженствующая быть умолченной правда б[ыла] в том, что Фельтен писал мне про тяжелое, произведенное на него впечатление появления вашего на его суде и просил меня не сообщать вам про это. 2 Впечатление, произведенное на него, передалось по его письму с особенной силой мне. Решил теперь не исполнить его желания и пишу вам про это ужасное тяжелое для меня впечатление видеть вас между двумя с обнаженными шашками солдатами... 3 Я недавно был в суде в Туле, 4 и потому воображение мое особенно живо представило мне вас.

Милый Алек[сандр] Мод[естович], если вам это не тяжело, скажите мне правду, истинную правду о своем душевном состоянии, т. е. о различных душевных состояниях, в к[отор]ых вы бывали, бываете. Знаю, как вы своей умеренной, но всегда остроумной иронией (я почувствовал ее особенно живо в письме к А[нне] К[онстантиновне], 5 которое она, спасибо, сообщила мне) ограждаете свое внутреннее сознание от постороннего равнодушного вмешательства, но я просил бы вас, веря в то, что я в своем вопросе руководим только любовью и уважением к вам, сказать мне всю правду о том, как вы переносите свое положение. По письму вашему к А[нне] К[онстантиновне] можно только одного желать для своего блага, — это то, чтобы попасть в ваше положение, но знаю, ч[то] это не совсем так, и мне хотелось бы знать — как?

О себе скажу, что доживаю свои дни оч[ень] хорошо: много друзей и много работы, хотя, как всегда, сомнительной, но все-таки иногда самому кажущейся полезной. Сейчасная работа: составление отдельных книжечек — около 30-ти из «Н[а] к[аждый] д[ень]» по всем отделам. Напрашивается художественная работа, но ей надо заниматься мне только тогда, когда она так же неустранима, как кашель. Хотел написать вам чисто, а вышло, как всегда, неразборч[иво], грязно. У нас в доме корь: внучка 6 и Саша, 6-ой день с 40° почти. Если можно, напишите.

Любящий вас Лев Толстой.

  1. 1. Дата воспроизводится по копии, отправленной А. М. Хирьякову вместе с автографом.
  2. 2. Этого письма H. Е. Фельтена к Толстому не сохранилось.
  3. 3. Многоточие в автографе.
  4. 4. 16 января 1910 г. См. прим. к письму № 104.
  5. 5. Анне Константиновне Чертковой (1859—1927), жене В. Г. Черткова. Письмо Хирьякова к А. К. Чертковой также не сохранилось.
  6. 6. В автографе: внучке

Примечания

Отрывок-факсимиле конца письма, опубликован в «Солнце России» 1910, 2/42, стр. 4; впервые полностью — в статье А. Хирьякова «Три встречи» — «Современник» 1911, 11, стр. 361—362. Основанием датировки является: копия, отправленная адресату вместе с автографом, и запись Толстого в Дневнике 15 февраля 1910 г.: «Встал рано. Написал письмо Хирьякову». На автографе Толстого, копии и конверте — штемпеля: «С.П.Б. тюрьма. Просмотрено». На конверте — адрес, написанный рукой В. Ф. Булгакова: «С.П.Б. Выборгская сторона, Арсенальная набер., № 5, СПБ-я одиночная тюрьма, II корпус, камера № 506. Александру Модестовичу Хирьякову».

Письмо Толстого было вызвано письмом Н. Е. Фельтена (см. прим. к письму № 37), где он писал о тяжелом впечатлении, которое произвело на него появление Хирьякова на его судебном процессе в качестве свидетеля по его делу. См. письмо Толстого к А. М. Хирьякову от 7 февраля. См. также Дневник В. Ф. Булгакова, стр. 60, и заметку «История одного письма» — «Красная панорама» 1926, 49(143), стр. 6.

Источник: Полн. собр. соч., т. 81, № 127, с. 100–102

Письма других лет за этот день · дневник Толстого в тот же день