Письмо А. В. Юшко от 19 октября 1900 г.

А. В. Юшко.1900 г. Октября 19. Кочеты.

19 Окт. 1900.

Дорогой Роман Васильевич,

Я очень был рад узнать Антонова 1 и еще больше рад быль получить от вас такое хорошее, доброе письмо.

Радуюсь тому, что, какъ это вижу на всѣхъ людяхъ, ставшихъ на путь христіанской жизни, и на васъ, что формы жизни измѣняются, но сущность ея остается неизмѣнной, и возврата нѣтъ. Всѣ мы разбросаны, какъ огни, кот[орые] зажигаютъ степь, и чѣмъ болѣе мы раскиданы, тѣмъ лучше — тѣмъ успѣшнѣе совершается дѣло божіе. 2 А тухнуть огни, если они настоящие, не могут. Может быть, я ошибаюсь, но по словам Антонова я заключил, что вы иногда унываете. Не унывайте, милый друг, жизнь ваша уже сделала много добра, и, вероятно, 3 не вероятно, a наверное, сделает еще много добра людям, хотя вам и нам, может быть, и не придется его видеть. Братски целую вас и вашу жену и детей. 4

Лев Толстой.

Печатается по автографу, находящемуся у Евдокии Арефьевны Юшко (Краснодар). Дата проставлена рукой Т. Л. Сухотиной. Публикуется впервые.

Авраам (сокращенно Роман) Васильевич Юшко (1867—1918) — ветеринар, с начала 1890-х гг. единомышленник Толстого, со школьной скамьи до конца дней своих отличавшийся большой прямолинейностью в проведении в жизнь своих убеждений, вследствие чего постоянно терпел преследования со стороны властей. С 1892 г., по окончании Харьковского ветеринарного института, средства к существованию добывал сельским хозяйством, которое без наемного труда вел на Черноморском побережье, арендуя небольшие участки земли. Практиковал среди местного населения безвозмездно. Приобрел среди него большой авторитет, уважение и любовь. См. книгу Васюкова «Типы и характеры. Кавказское черноморское побережье», Спб. 1908 (глава «Доктор Рашко») и письма 1897 г., т. 70.

Юшко писал Толстому, после двухлетнего перерыва, в начале октября 1900 г. (письмо не датировано): «Вот когда довелось написать вам о себе, только спустя два года. И не писал не потому, что мало думал о Вас; нет, я каждый день и встаю и работаю и ложусь с мыслью о Вас, сердце мое переполнено любовью к Вам. Не писал же я потому, что в жизни нашей мало было хорошего, чем бы можно было порадовать Вас, и считал преступным причинить Вам хотя крохотное огорчение и беспокойство, которое, пожалуй, могло отражаться и на Вашей работе, так необходимой людям. Много и без нас горечи в Вашей жизни, так-что невольно заставлять Вас переживать еще и наши неудачи как-то нехорошо. Нам ведь не удалось устроить жизнь так, как думалось. С одной стороны мешали этому и, пожалуй, главным образом внешние причины — давление со стороны администрации, с другой — причины внутренние, так как много было людей, на которых приходилось затрачивать большое количество сил духовных и материальных, чтò, в конце концов, привело к усталости надорванности [...] Всё это время, дорогой Лев Николаевич, я не переставал мысленно жить с Вами и работать над тем, над чем работал, сколько мог, сколько был в силах. То, что многие желания не осуществились и осуществятся ли скоро, меня не беспокоит, так как знаю, что важна не та или иная форма, в которой осуществляется истина, а важна сама истина — всё большее и большее сознание людьми своего братства, а в какой форме выльется это сознание, это всё равно, лишь бы люди поняли, что они братья, братья вздорные, неуживчивые, несправедливые, мелочные, корыстные, но всё-таки братья, дети одного отца».

Примечания