Письма · т. 72, № 416
Письмо Е. Н. Воробьеву от 7 ноября 1900 г.
Е. Н. Воробьеву.1900 г. Ноября 7. Москва.
Дорогой Е[фим] Н[иколаевич],
Получил ваше письмо и спешу ответить.
Приезжать вам самим, я думаю, не нужно. Пришлите то, чтò вы считаете наиболее годным для печати, и я обещаю, что сделаю все, чтò могу, для того, чтобы поместить и получить гонорар. Только боюсь неудачи, судя по тому, чтò я видел, и вообще по вашему характеру. Вы не отделываете и спешите высказать все, чтò вам приходить на мысль в связи с задуманной целью. Пишу только для того, чтобы не обнадежить вас и потом не разочаровать; но знайте, что я очень желаю вам услужить и сделать все, чтò могу.
Я до вашего письма ничего не знал про вашего сына. 1 От всей души сочувствую вашему горю. Отчего и как это случилось? Если вам не трудно, сообщите мне.
Как жаль Дадьяни. 2 Думаю, что смерть эта тяжело отзовется на Лешкенских жителях. 2 Дай Бог им с сознанием своей связи с Ним (с Богом) и своего служения Ему и вечности своей в будущем, также как в этом мире, перенести эту потерю. Хочется написать вдове. Если напишется, передайте ей. 3
Любящий вас брат
Лев Толстой.
Источник: Полн. собр. соч., т. 72, № 416, с. 500–501
Письма других лет за этот день · дневник Толстого в тот же день
Примечания
Печатается по копировальной книге № 3, лл. 116—117, хранящейся в ГТМ. Автограф утрачен. Основание датировки: в копировальной книге письмо находится на одном листе с письмом к кн. Дадиани от 7 ноября 1900 г. Публикуется впервые.
Ефим Николаевич Воробьев (1852—1914) — бывший капитан волжских пароходов и железнодорожный служащий, около 1890 г. под влиянием сочинений Толстого оставил службу, поселился в Нальчике и занялся пчеловодством и виноделием. В 1900 г. жил на хуторе Лескен, блив Нальчика, в 1902 г. переселился в земледельческую колонию в Донскую область. См. письма 1890 г., т. 65.
Ответ на письмо Воробьева от 1 ноября 1900 г.: «С больным чувством я приступаю к этому своему письму к Вам, зная, как Вам надоедают все и письмами и личными посещениями, и помня то неловкое чувство, которое я испытал при своем посещении Вас в прошлом году. Но Вы сказали, что я могу на Вас рассчитывать, и что Вы всё то сделаете, чтò в Вашей власти, или что Вы можете сделать, и это только дает мне смелость писать Вам это письмо. За этот год я так много пережил с трагическим эпизодом своего сына второго, бросившегося под поезд и оставшегося без обеих ног. Он и сейчас лежит в лазарете с апреля месяца. Я думаю, что Вы помните, что первый мой сын отказался от солдатчины, а этот пошел и, приехав в отпуск в Пятигорск, на обратном пути решил покончить с собою. Это длинная история. Я чуть было не сошел с ума и долго не мог не только что говорить, но и думать об этом. Дела мои хозяйственные в этот год совсем сошли на нет, и вопрос: как далее жить, еще с большей силой стал теперь волновать и тревожить меня. Результат этого следующий: на службу я не только не поступлю, но едва ли меня в примут, зная мое отношение к жизни и всю эту историю с сыном, да едва ли я и гожусь теперь на службу, да и отказаться от того, чтò я усвоил, я еще менее теперь способен, чем мог я это сделать раньше. Жить трудами рук своих, когда и лескенцы больше всего живут не тем, чтò зарабатывают, а тем, чтò им присылают, я тоже не могу. Единственный исход останется у меня — бумагомарание, к чему у меня еще больше развилась страсть и потребность. Тот роман я пока оставил, но за этот год, минуя рабочее время и случай, потрясший меня, я написал с десяток рассказов, одну маленькую повесть-этюд и большую повесть и думаю я во что бы то ни стало, исправив, их напечатать. Если только я не могу сильно обеспокоить Вас, то я приеду в Москву и, хотя не надоедая Вам своим личным посещением, передать Вам всё это, прося Вашего совета и содействия, а нет, то на нет и суда нет [...] Верьте, что пишу это со стесненным сердцем, боясь, что обращение мое Вам всё-таки может быть неприятным. Не знаю, знаете ли Вы, что на-днях Георгий Александрович Дадиани умер почти что скоропостижно. В четверг заболел он в дороге воспалением кишек и в пятницу умер на полдороге к дому на станции Котляревская».