Письмо Гр. А. А. Толстой с 1 января 1884 г. по 31 декабря 1884 г.

Гр. А. А. Толстой.1884 г.

Милый друг!

Письмо ваше совершенно излечило мою царапину раздражения. Но еще хочется сделать одно замечание и не для себя, а для вас, чтобы дать вам правильный ключ ко мне, чтоб вам было легче думать обо мне без горечи; а я вижу, что это стоит вам ужасного труда.

Вы говорите, что я учительствую. Милый друг, это ужасная неправда. Я считаю, что нет человека убежденного верующего, менее склонного к учительству и менее учительствующего, чем я. Пожалуйста, вникните в то, чтò я скажу, и не горячитесь, a проверьте. Я верю (вера моя дурная — это все равно). У меня есть семья, дети, друзья, к несчастью есть еще публика русская, которая интересуется моими взглядами на жизнь. — Скажите, пожалуйста, что мне делать? ¹ Не высказывать своих взглядов, пока они не установились, пока я не знаю твердо, что я так верю и умру в своей вере и за свою веру? Я точно так и делал. Теперь же, когда я верю всеми силами души в то, чтò я считаю истиной, чтò мне делать, когда у меня спрашивают, во чтò я верю? Скрывать свою веру? Скрывать потому, что моя вера несогласна с царствующей верой, потому что мне неприятно, тяжело и опасно высказывать ее? Ясно, что я обязан сказать, во чтò я верю, чтобы не было никаких quiproquo и чтобы не могли люди употреблять мой авторитет (к[оторый] вы признаете) на то, что [бы] поддерживать то, во чтò я верю, Я это самое и сделал, Теперь вы говорите, что я учительствую. Это несправедливо. Весь смысл моих писаний тот, что я высказываю свою, свою личную веру и нетолько не говорю, что помимо моей веры нет спасения, но признаю, что всякая вера хороша, если она искренна, и непременно соединяет нас в делах любви. Я говорю только то, чему я верю и чему не верю, и почему не верю. — Я часто удивляюсь раздражению, к[оторое] вызывает мое исповедание веры. Почему протестантизм, ² унитарьянство, магометанство не вызывают такого раздражения?

Я бы очень рад был, если бы вы были бы одной веры со мной; но если вы другой веры, то я очень понимаю, как сделалось то, что вы другой веры, и ваше различие со мной не может раздражать меня. Раздражение же против меня особенно жестоко. Вы вникните немножко в мою жизнь. Все прежния радости моей жизни, я всех их лишился. Всякие утехи жизни — богатства, почестей, славы, всего этого у меня нет. Друзья мои, семейные даже, отварачиваются от меня. Одни — либералы и естетики считают меня сумашедшим или слабоумным в роде Гоголя; другие — революционеры, радикалы считают меня мистиком, болтуном; правительственные люди считают меня зловредным революционером; православные считают меня диаволом. — Признаюсь, что это тяжело мне, не потому, что обидно, а тяжело то, что нарушается то, чтò составляет главную цель и счастье моей жизни — любовное общение с людьми: оно труднее, когда всякий налетает на тебя с злобой и упреком. И потому, пожалуйста, смотрите на меня, как на доброго магометанина, тогда все будет прекрасно. —

Мальцов, ³ флигель-адъютант расположен помочь делу Армфельд. ⁴ Не нужен ли он вам. Обнимаю вас.

Л. Толстой.

1. 1. Зачеркнуто: скрывать
2. 2. В подлиннике написано: простентентизм
3. 3. Иван Сергеевич Мальцов — флигель-адъютант, полковник.
4. 4. См. прим. 1 к письму № 212.