Письмо гр. А. А. Толстой с 22 июля 1862 г. по 23 июля 1862 г.

Гр. А. А. Толстой.1862 г. Июля 22—23? Москва.

Я получил ваше письмо, ¹ дорогой друг, перед отъездом из Самары, и решил отвечать из Москвы. Благодарствуйте за вашу любовь; я совсем не так болен, даже совсем не болен. А бедный Кутлер! ² Я видел его, и мне кажется, что он уж мертвый. Говорят, однако, что ему лучше. Какие это опасения вы имели на мой счет? Это меня интриговало всё время и только теперь, получив известия из Ясной Поляны, я всё понял. Хороши ваши друзья! Ведь все Потаповы, ³ Долгорукие ⁴ и Аракчеевы ⁵ и равелины ⁶ — это всё ваши друзья. Мне пишут из Ясной: 1-го Июля приехали 3 тройки с жандармами, не велели никому выходить; должно быть и тетиньке, и стали обыскивать. ⁷ — Что они искали — до сих пор неизвестно. Какой-то из ваших друзей, грязный полковник, перечитал все мои письма и дневники, которые я только перед смертью думал поручить тому другу, кот[орый] будет мне тогда ближе всех; перечитал две переписки, за тайну кот[орых] я бы отдал всё на свете, — и уехал, объявив, что он подозрительного ничего не нашел. Счастье мое и этого вашего друга, что меня тут не было, — я бы его убил! Мило! славно! Вот как делает себе друзей правительство. Ежели вы меня помните с моей политической стороны, то вы знаете, что всегда и особенно со времени моей любви к школе, я был совершенно равнодушен к правительству и еще более равнодушен к теперешним либералам, кот[орых] я презираю от души. Теперь я не могу сказать этого, я имею злобу и отвращение, почти ненависть к тому милому правительству, кот[орое] обыскивает у меня литографские и типографские станки для перепечатывания прокламаций Герцена, кот[орые] я презираю, кот[орые] я не имею терпения дочесть от скуки. Это факт — у меня раз лежали неделю все эти прелести прокламации и Колокол, и я так и отдал, не прочтя. Мне это скучно, я всё это знаю и презираю не для фразы, а от всей души.

И вдруг меня обыскивают с студентами, всё равно, ежели бы вас стали обыскивать в убитом ребенке. Право, это не так еще оскорбительно. Ежели они знают и заботятся о моем существовании, то им бы можно узнать лучше. Милые ваши друзья! Я еще не видал тетиньки, но воображаю её. — Как то я писал вам о том, что нельзя искать тихого убежища в жизни, а надо трудиться, работать, страдать. Это всё можно, но ежели бы можно было уйти куда-нибудь от этих разбойников с вымытыми душистым мылом щеками и руками, кот[орые] приветливо улыбаются. Я, право, уйду, коли еще поживу долго, в монастырь, не Богу молиться — это не нужно по моему, а не видать всю мерзость житейского разврата — напыщенного, самодовольного и в эполетах и кринолинах. — Тьфу! — Как вы, отличный человек, живете в Петербурге? Этого я никогда не пойму, или у вас уж катаракты на глазах, что вы не видите ничего.

Л. Толстой.

1. Письмо А. А. Толстой от 14 июня 1862 г. (см. ПТ, стр. 159—160).
2. Федор Федорович Кутлер.
3. Толстой имеет в виду Александра Львовича Потапова (1818—1886), бывшего в 1860—1861 гг. московским обер-полицмейстером, в 1861— 1864 гг. управляющим III отделением. В 1874—1876 гг. Потапов был начальником III отделения и шефом жандармов.
4. Кн. Василий Андреевич Долгоруков (1804—1868). 14 декабря 1825 г., будучи корнетом л.-гв. конного полка, находился в Зимнем дворце с внутренним караулом и с тех пор пользовался благоволением Николая I; в 1841—1856 гг. военный министр, в 1856—1866 гг. начальник III отделения и шеф жандармов.
5. Гp. Алексей Андреевич Аракчеев (1769—1834) — временщик при Александре I.
6. Равелины Петропавловской крепости в Петербурге служили местом заключения наиболее важных «политических преступников».
7. Обыск в Ясной Поляне был сделан по распоряжению шефа жандармов кн. Долгорукова 6 июля 1862 г. по доносу на Толстого и на учителей его школ — «студентов», как их называли, агента III отделения Зимина (он же Шипов). Агент доносил, «что при графе находится более 200 студентов разных университетов и без всяких видов, большая часть из сих студентов проживают в волостных правлениях участка графа Толстого и занимают должности учителей крестьянских мальчиков, а также писарей в волостных правлениях, по воскресным же дням все они собираются к графу... На четвертой неделе минувшего великого поста к графу Толстому привезены были из Москвы литографические камни со шрифтом и какие-то краски; на этих камнях... предположено было печатать какие-то запрещенные сочинения, но это предположение не состоялось потому, что Ясные Поляны, где предполагалось прежде печатать, близки к городу; все эти камни и инструменты для печатания перевезены потом в другое имение графа в Курскую губернию и что печатание на привезенных к графу литографских камнях начнется с августа».

Примечания