Письмо Гр. С. Н. Толстому от 27 сентября 1899 г.

Гр. С. Н. Толстому.1899 г. Сентября 27. Я. П.

27 Сент. 1899 г.

Ты своимъ письмомъ къ Машѣ невольно вызываешь меня на отвѣтъ. Сколько разъ и въ разговорѣ съ тобой и вотъ теперь въ этомъ письмѣ меня удивляло и огорчало то, что то, чтò такъ ясно мнѣ (и не только ясно, но то, чѣмъ я живу), именно то, въ чемъ состоитъ воля Божья и исполненіе ея, тебѣ кажется неяснымъ и сомнительнымъ. Не могу я, глядя на 1 рабочих на чугунном заводе по Тульской дороге, 2 не думать, что каждому из этих рабочих назначено определенное дело, исполнять которое он должен. Вижу я то же самое во всей природе: каждое растение, каждое животное предназначено что-то делать, и для этого дела даны каждому соответственные органы: корни, листья, щупальцы, обоняние и т. д. Вижу, кроме этого, человека, которому кроме тех органов, которые даны животному, дан еще разум, требующий от него осмысливания всех его поступков. Вот этот-то разум и должен быть удовлетворен и должен указать человеку, чтò ему надо делать соответственно этому разуму. И так жили и всегда живут люди, руководствуясь своим разумом. Жить, руководствуясь своим разумом, и значит жить, исполняя волю Божью. Точно так же, как для растения, животного жить, руководствуясь своими органами и инстинктами, значит жить, исполняя волю Божью.

Ты говоришь, что один считает волей Божьей перегрызание горла друг другу, другой — поедание тела Христова в виде кусочков хлеба, третий — уверенность в том, что он спасен кровью Христа, — и это различие понимания воли Божьей как будто затрудняет тебя, точно как будто ты должен руководствоваться чужим разумом, а не имеешь своего. Вопрос не в том, в чем Драгомиров 3 считает волю Божью (кроме того, еще неизвестно, считает ли действительно Драгомиров волю Божью в перегрызании горла и Пашков 4 в искуплении; можно говорить одно, а в сущности верить совсем в другое, — слова ничего не доказывают), а в том, чтò ты, пользуясь всем твоим разумом, считаешь волею Бога, т. е. какой смысл ты приписываешь своему существованию в этом мире.

Смысл должен быть, точно так же как должен быть смысл в тех движениях, которые производит рабочий на заводе. Все движение вперед жизни человеческой состоит в том, чтобы от более низкого понимания жизни переходить к более высокому: от перегрызания горла к кусочкам, от кусочков к искуплению, от искупления к пониманию христианского нравственного и общественного учения. В этом я понимаю смысл жизни; в том, чтобы устанавливать Царство Божье на земле, т. е. заменять насильственное, жестокое, ненавистническое сожительство людей любовным и братским. Средство же для этого достижения есть свое личное совершенствование, т. е. замена своих эгоистических стремлений любовным служением другим, как в Евангелии сказано, в чем и весь закон и пророки: поступать с другими, как хочешь, чтобы поступали с тобой. 5 В этом я вижу смысл жизни, выше которого не вижу другого, и живу далеко не всегда во имя этого смысла жизни, но часто, и чем дальше, тем чаще, приучаю себя жить во имя этого, и чем больше привыкаю к этому, тем радостнее, свободнее, независимее от всего внешнего моя жизнь, и тем менее мне страшна смерть.

Вот все, чтò я хотел сказать тебе. Боюсь, что это не убедит тебя, каждый приходит к истине своими путями, но одно могу сказать тебе, что то, чтò я пишу, — не слова, а я этим живу, только этим счастлив и с этим умру. 6

Маша писала, п[отому] ч[то] у меня живот болит.

Л. Толстой.