Письмо И. С. Тургенева Толстому, 17 января 1858

Рим, 17/29 янв. 1858.

Спасибо за Ваше письмо, милый Толстой. Вы совершенно правы, предполагая, что известия из России заставят меня вернуться;¹ но я думаю, раньше мая месяца приезжать в деревню не для чего. Зато, приехавши, я уже не выеду оттуда, пока не приведу дел моих в некоторую ясность. Не стану Вам говорить, как сильно все это на меня действует — этого на бумаге высказать нельзя. Давно ожиданное сбывается — и я счастлив, что дожил до этого времени.

Вот мой план: я выезжаю отсюда через три недели, еду на несколько дней в Неаполь, возвращаюсь сюда к концу февраля — остаюсь здесь еще дней пять или шесть (если б Вы вздумали написать мне, Ваше письмо меня бы еще здесь застало) — потом через Флоренцию, Венецию и Женеву еду в Париж и Лондон,— на все это путешествие назначается 6 недель — так что в апреле или мае я, если буду жив и здоров, уже в России. В Петербурге и в Москве я пробуду недолго; мне хочется поскорей в деревню.

Не буду говорить Вам о том вопросе, который Вам, вероятно, уже уши прожужжал; но уверяю Вас, он занимает нас здесь чуть ли не больше, чем всех вас, находящихся на месте; каждое известие принимается с жадностью, толкам и спорам нет конца. Я также написал мемориал, послал его (это между нами; дело идет об основании журнала, исключительно посвященного разработке крестьянского вопроса);² словом, все мы завертелись, как белка в колесе. Я послал письмо к нашему предводителю... Но обо всем этом мы будем еще иметь время толковать, живя, как я надеюсь, невдали друг от друга и часто посещая друг друга в течение лета. А странное будет это лето!

Лучше поговорю с Вами о Вас самих. Вы были бы правы, если б, предлагая Вам быть только литератором,— я ограничил значение литератора одним лирическим щебетаньем; но в наше время не до птиц, распевающих на ветке. Я хотел только сказать, что всякому человеку следует, не переставая быть человеком, быть специалистом; специализм исключает дилетантизм (извините все эти "измы"),— а дилетантом быть — значит быть бессильным. До сих пор в том, что Вы делали,— все еще виден дилетант, необычайно даровитый, но дилетант; мне бы хотелось видеть Вас за станком, с засученными рукавами и с рабочим фартуком. Мне странно, однако, почему Некрасов забраковал "Музыканта";³ что в нем ему не понравилось, сам ли музыкант, возящееся ли с собою лицо? Боткин заметил, что в лице самого музыканта недостает той привлекательной прелести, которая неразлучна с художественной силой в человеке; может быть, он прав; и для того, чтобы читатель почувствовал часть очарованья, производимого музыкантом своими звуками — нужно было автору не ограничиться одним высказыванием этого очарования. Тот же Боткин сообщил мне о Вашем намерении затеять с Фетом журнал, посвященный исключительно художеству — не в pendant ли Вашему исключительно военному журналу?⁴ Подождите затевать это дело до нашего возвращения; потолковавши хорошенько, может быть, мы и смастерим что-нибудь — ибо я понимаю, какие побуждения лежат в основании такого прожекта. Желаю Вам найти, что Вы ищете в московском обществе; что же касается до Вашего семейного кружка, то в нем должно быть хорошо — и очень хорошо; поверьте в этом человеку, которому сбоку видней. Я здесь познакомился с Ростовцевым Николаем Яковлевичем, он Вас помнит и любит — и сам он прекраснейший человек.

Следует теперь сказать Вам что-нибудь о себе — хотя, признаться, предмет этот даже для меня мало интересен. Здесь мне было лучше, чем где бы то ни было за границей; но мне совсем не следовало выезжать за границу. Я здесь кое-что сделал; что из этого вышло, Вы можете судить сами; Вы, вероятно, уже прочли повесть, помещенную в "Современнике"⁵. Если вздумается, напишите мне Ваше мнение; Вы знаете, что я им очень дорожу.

Кстати, получили ли Вы что-нибудь по пресловутому обязательному соглашению? То есть произошло ли деление дивидендов или, по причине глубокой и скорбной бедности "Современника",— все это было отложено до следующего раза? Видаетесь ли Вы с "Русским вестником" и с "Атенеем"?

Здесь я часто говорю об Вас с Черкасским и с двумя Бакуниными (одного Вы знавали в Севастополе)⁶. У Бакуниных очень темно в голове.

До свидания; будьте здоровы.— Поклонитесь Фету и его жене. Аксаковым я на днях нависал.— Поклонитесь Вашей сестре и брату Николаю Николаевичу.

Ваш Ив. Тургенев.