Письма · т. 63, № 393
Письмо К. М. Сибирякову с 10 июля 1885 г. по 12 июля 1885 г.
К. М. Сибирякову.1885 г. Июля 10—12? Я. П.
Константин Михайлович!
Дело народного журнала мне очень дорого, но я не могу им заняться, главное же не могу себя связывать никакими обязательствами. В. Г. Чертков, как вы знаете, более всех нас способен руководить этим делом. И он бы был тот идеальный редактор, которого можно желать. Мы с ним переписывались об этом — он теперь в Лондоне — и решили, что если журнал состоится, то редактором лучше всего быть Павлу Ивановичу Бирюкову. 1
Это молодой человек, кончивший курс в Морской Академии и заведующий теперь метеорологической обсерваторией в Петербурге. Это человек весьма образованный, умный, аккуратный, разделяющий вполне наши взгляды и могущий, и желающий посвятить себя вполне этому делу. Для правительства Бирюков, как личность, не может представлять ничего нежелательного. Я думаю, что ему разрешат, и тогда, и я, и Чертков будем принимать самое деятельное участие в издании. Я с этой же почтой пишу Черткову, и он вероятно напишет вам, и тогда вы устроите с ними как лучше. Я же в практических делах всегда был неспособен и потому содействовать при учреждении журнала и советывать ничего не могу; трудом же своим, когда дело установится, буду, если жив буду, помогать всеми силами.
Очень благодарен вам за помощь журналу Оболенского. Я полагаю, что это хорошее дело.
Желая вам всего лучшего и надеясь иметь с вами сношения при состоявшемся журнале, остаюсь уважающим вас
Лев Толстой.
- 1. В. Г. Чертков в письме от 22 мая 1885 г. писал Толстому по этому поводу: «Для народной газеты я нашел лучшего, мне известного, редактора — Бирюкова. Насколько понимаю, он самый лучший. Но он не решается согласиться на это (при обсуждении, конечно, только потому, что не мне предлагать, а Сибирякову). Не чувствует в себе уверенности с одной стороны. А с другой не знает достаточно ли это прочное дело, чтобы ему оставить службу в обсерватории. Он стесняется за такое дело брать деньги. А деньги ему нужны для жизни. Там он получает 1500 р. в год. Но не в деньгах у него тут главное, а в неуверенности. Если вы сочувствуете ему в редакторы, то напишите ему, уговорите его. Он вам сообщит все свои сомнения и затруднения, и вы поможете ему всё это выяснить. Я же думаю так: для газеты нельзя лучше, чем он (я совсем не гожусь — об этом нечего и думать, и могу теперь и определенно сообщить вам почему). Газету Сибиряков может по возможности обеспечить лет на десять, — разумеется, насколько человек может обеспечивать то, что зависит от бога. Газету можно и следует вести так, чтобы подчиняться всем требованиям земной власти, и всё-таки можно держаться направления христианского, если не так положительно, как было бы желательно, то всегда отрицательно и хоть немного положительно — и это всегда будет давать хорошее читателям. Бирюкову теперь очень тяжело (он этого не показывает) с обсерваториею и складом. Разнородные занятия и каждое требующее много напряжения. Редакция же газеты по самой цели сродна складу и изданиям, и ему было бы и легче и, думаю, приятнее всецело отдаться одному делу в двух формах, чем, как теперь, двум совершенно самостоятельным и бессвязным между собой делам» (АТБ).
Источник: Полн. собр. соч., т. 63, № 393, с. 273–275
Примечания
Печатается по рукописной копии в тетради «Письма о журнале для народа» (стр. 59—61), хранящейся у К. С. Шохор-Троцкого. Впервые опубликовано Ю. О. Якубовским без обращения и трех последних фраз в «Жизни для всех» 1911, 7, стр. 885. Датируется на основании упоминания о нем в письме Толстого к В. Г. Черткову от 13—14 июля 1885 г. (см. т. 85, № 74) где читаем: «На днях тоже получил письмо Сибирякова — прилагаю его. Я ему отвечал, что ведение всего дела, учреждения, разрешения журнала, вероятно, вы возьмете на себя, и что редактором лучше всего будет Бирюков» (АЧ).
Толстой отвечает на письмо К. М. Сибирякова (без даты): «Выработанная программа Народного журнала, которую Вы одобрили, без сомнения вполне удовлетворительна и отвечает своему назначению, к сожалению только трудно будет добиться разрешения правительства. По моему мнению, прежде чем хлопотать об этом, нужно найти редактора, который, приняв на себя переговоры и устройство дела, позаботился бы сохранить по возможности целость программы. Не имея знакомств в литературном кружке, я не могу найти такого человека, увлеченного идеями, преследуемыми журналом и вместе с тем широко развитого, образованного и обладающего литературным талантом. Затруднительность положения осложняется еще требованиями цензуры: лицо, неизвестное цензурному комитету, не будет им утверждено. Три лица, которые, как говорят, согласились бы принять на себя редакторство, мне очень мало известны: один их них поэт Александр Николаевич Плещеев, другой бывший директор Коллегии Галагана, теперь эксперт по учебной части при комиссии заведывания начальными городскими училищами Петербурга и заведующий изданием сочинений Ушинского — Василий Васильевич Григорьев и третий — Виктор Петрович Острогорский, — инспектор Ларинской гимназии в Петербурге и редактор “Детского чтения”. Лиц этих, кроме Плещеева, повторяю, я не знаю и поэтому позволяю себе просить Вас, с своей стороны, не отказаться рекомендовать. — Идеальным редактором проектируемого журнала я считаю Вас, Лев Николаевич; в крайнем случае можно найти фиктивного, который бы предоставил заведывание тому, кто будет стоять во главе, — без права вмешательства в дела» (Копия. Тетрадь «Письма о журнале для народа», стр. 58—59. Арх. К. С. Шохор-Троцкого).