Письмо М. Л. Толстой от 12 января 1897 г.

М. Л. Толстой.1897 г. Января 12. Москва.

12 января. Утро.

Читай одна.

Милая Маша, хотя, когда ты тут, я редко говорю с тобой, теперь, когда мне очень скверно на душе, хочется твоего сочувствия. Из всех семейных ты одна, как ни сильна твоя личная жизнь и ее требования, ты одна вполне понимаешь, чувствуешь меня. Жизнь, окружающая меня и в к[оторой] я по какой-то или необходимости, или слабости, участвую своим присутствием, вся эта развратная отвратительная жизнь с отсутствием всяких не то что разумных или любовных к людям, но просто каких-либо, кроме самых грубых животных интересов нарядов, сладкого жранья, всякого рода игры и швырянья под ноги чужих трудов в виде денег, и это даже без доброты, а, напротив, с осуждением, озлоблением и готовностью раздражения на всё, что против шерсти, до такой степени временами становится противна мне, что я задыхаюсь в ней и хочется кричать, плакать и знаешь, что всё это бесполезно и что никто не то что не поймет, но даже не обратит внимания на твои чувства, — постарается не понять их, да и без старания не поймет их, как не понимает их лошадь. Вчера, сидя за обедом, слушая эти разговоры без единого живого слова, с невеселыми шутками и недобротой друг к другу, эти бессвязные монологи, я взглянул на М-llе Aubert ¹ и почувствовал, что мы с ней одинаковы лишни и нам одинаково неловко оттого, что мы это чувствуем. Ужасно гадко, и гадко то, что я не могу преодолеть себя и не страдать и не могу предпринять что-нибудь, чтобы порвать это ложное положение и последние года, месяцы или дни своей старости прожить спокойно и не постыдно, как я живу теперь. Не знаю что от чего: от того ли, что я не могу увлечься работой, чтоб не так больно чувствовать это, или оттого, [что] я так больно чувствую, я не могу работать, но мне тяжело и хочется сочувствия, чтоб меня поняли и пожалели. Таня бедная хотела бы жить ближе ко мне, но она ужасно слаба и вся завлечена этим безумным водоворотом: Дузе, ² Гофман, ³ красота, выставка, старость подходит, С[ухотин], ⁴ скверно. Серёжа, ⁵ Илюша, Миша ⁶ всё то же. Даже нет детей, чтоб на них отдохнуть, Чертк[ова] и Поши ⁷ тоже нет. Ты сама вся изломана и измучена своими делами, а я тебе еще свою выставляю болячку. Давай болеть вместе. Ты мне свое всё скажи. Я приму близко к сердцу, п[отому] ч[то] это мож[ет] б[ыть] и страданье в будущем, но это серьезное. Мучает же напряженность пустяков и мелких гадостей.

1. 1. Обер (Aubert), гувернантка у Толстых.
2. 2. Элеонора Дузе (1859—1925), итальянская драматическая артистка. В 1897 г. ожидалась в России, но вследствие болезни поездка Дузе на этот раз не состоялась.
3. 3. Иосиф Гофман (р. 1876), польский пианист. В конце 1896 г. и в начале 1897 г. концертировал в России.
4. 4. Михаил Сергеевич Сухотин (1850—1914), орловский помещик, новосильский уездный предводитель дворянства; с 1899 г. муж Т. Л. Толстой.
5. 5. Сергей Львович Толстой (1863—1947), старший сын Толстого. См. т. 83, стр. 21.
6. 6. Михаил Львович Толстой (1879—1944), младший сын Толстого. См. т. 83, стр. 287.
7. 7. П. И. Бирюков.