Письмо Н. Н. Страхова Толстому, 11 марта 1879

11-го марта 1879 г. Петербург.

Наконец получилась бумага из Москвы, и я тороплюсь переслать ее Вам, безценный Лев Николаевич [Т. е., документ о князе Горчакове, интересовавшем Толстого; см. в письме No 99.]. Но для безопасности и для легкости посылаю Вам копию, а подлинник оставляю у себя. Я сам не видал Калачова [См. выше, в письме No 100.], и не совсем понимаю смысл бумаги; полагаю, что нужно ждать еще сведений, и что Баш преступник Александр. Очевидно можно также получить сведения об их чадах, женах, детях и пр.— и не понимаю, отчего не доставлены эти сведения. Впрочем я стану еще тормошить Калачова через Николая Петровича Семенова [Сенатора.], и даже предложу — послать к Вам те дела, которых Вы пожелаете. А между тем посмотрите, есть ли для Вас что любопытное.

В Архиве Синода розыски продолжаются — и я сообщу туда для соображения эту бумагу.

Очень досадую, что все еще ничего не нашлось. Стасов получил от Вас благодарность и чуть не прыгал от радости. На улице я видел здесь Вашего гостя князя Урусова [Князь Сергей Семенович Урусов (ум. 1897), "севастопольский друг" Толстого, сын сенатора князя Семена Никитича Урусова (ум. 1857) и супруги его, красавицы - датчанки Фон-Маркшиц (ум. 1848); он родился 3-го августа 1827 г. Прослужив в Конной гвардии до 1852 г. и выйдя в отставку ротмистром, он во время Крымской кампании командовал Полтавским пехотным полком и, по словам П. И. Бартенева, "оказал чудеса храбрости под Севастополем. Мы нали его в Москве, где он жил отставным генерал-маиором. Это был человек обширного образования, знаток математики. Кончина горячо-любимой супруги (Надежды Афанасьевны, урожд. Нестеровой) сильно подействовала на него, и он стал предаваться некоторым чудачествам: так, он много лет писал сочинение в доказательство того, что Император Павел скончался спокойно. Князь Урусов славился и за границею, как знаток шахматной игры. Немудрено, что он сошелся с Иваном Васильевичем Киреевским, который тоже отлично играл в шахматы". В письме к нему в Москву от 6-го ноября 1855 г. из аула Куртьер-Фоц-Сале (в Крыму) князь Урусов писал между прочим: "Рекомендую Вам прекрасного литератора и вместе шахматного игрока, моего ученика, графа Льва Николаевича Толстого. Как истый партизан ваш и ваших талантов, я воспользовался этим обстоятельством, чтоб писать вам" ("Русск. Арх.", 1903, кн. III, стр. 480; см. ib. 1875 и 1904 г.). Урусов был в деятельной переписке с Толстым (см. предисл., стр. 4), который гащивал у него в селе Спасском близь Троице-Сергиевой Лавры; князь Урусов перевел на французский язык Толстого "В чем моя вера", перевод этот издан был в Париже Фишбахером.], и он сказал мне, что по всему судя Вы очень работаете. Всей душой желаю Вам хорошей работы и здоровья и всяких хороших обстоятельств. А мне что-то нездоровится и недели три уже я в прескверном нервном настроении.

И здесь, и в Москве очень много возились с Тургеневым. Третьего дня было литературное чтение, и меня порадовало, что публика встретила Достоевского [За "Братьев Карамазовых".] с таким же восторгом, как Тургенева,— Салтыкову же хлопали очень мало [А. А. Фету Страхов писал 12-го апреля 1879 г.: "У нас здесь восхищались Тургеневым и Достоевским. Вы верно читали описания этих неслыханных торжеств. Достоевский в первый раз получил овации, которые поставили его наряду с Тургеневым. Он очень рад" ("Русск- Обозр.", 1901, вып* L стр. 97).].

Юрьеву [См. выше.] разрешен его журнал [Начала выходить с 1880 г.].

Случевский [K. K. Случевский, о коем см. выше.] еще написал поэму, но не читал у меня потому, что сын у него опасно болен.

Вл. Соловьев приехал из Москвы. Немножко оброс и окреп.

Пишу, и боюсь, что Вы станете браниться за эти новости,— может быть и неинтересные для Вас. Так кончу же старою вестью,— что очень люблю и уважаю Вас. Я Тургенева и Достоевского — простите меня — не считаю людьми; но Вы — человек, и не поверите, как отрадно такому смутному и колеблющемуся существу, как я, увериться, что он встретил настоящего человека.

Всею душою Ваш Н. Страхов.

1879 г. 11 Марта Спб.