Письмо Н. Н. Страхова Толстому, 14 июня 1891

14 июня 1891 г. Петербург.

Давно уже я прочитал Дидерота, безценный Лев Николаевич, и давно собираюсь писать к Вам, да берет меня раздумье и навернулись разные помехи. Две смерти: умерла Маргарита, дочка Николая Петровича Семенова [Сенатора, деятеля освобождения крестьян и друга Н. Я. Данилевского.], которой шел 12-й год, и умерла в Крыму жена моего сожителя Стахеева [Писателя Дмитрия Ивановича Стахеева, здравствующего поныне.], с которою 16 лет мы жили в одной квартире. Маргарита была идолом всего семейства Семеновых, особенно отца, была очень красива, очень всех любила и безподобно училась. Уже два года назад она совершенно правильно писала по-русски и по-французски. Притом была очень религиозна, читала постоянно Евангелие, любила и знала церковные службы. Бедная мать говорила мне, что, конечно, Маргарита теперь с ангелами, что нечего и сомневаться в её блаженстве.

Стахеева, несмотря на женскую безтолковость, упрямство и прихоти, была, однако, очень хорошая женщина и даже довольно тонко развитая. Мы с нею очень дружили; для нея смерть — избавление, она была постоянно больна, но очень жалко Дмитрия Ивановича.

Кажется, я привык, наконец, к этому непрерывному разрушению мира, в котором живу, и сам давно уже собираюсь в путь. Между тем здоровье мое заметно крепнет, бронхиты и трахеиты совсем прошли, колит ничуть не безпокоит, и я начинаю опасаться, что еще долго придется тянуть лямку. Начал писать статью Воспоминания о ходе филос. литературы [Статья, написана не была.], и иногда очень втягиваюсь, а иногда чувствую большое равнодушие [В незадолго до этого вышедшей 7-й книге "Вопросов Философии и Психологии" появилась статья о H. Н. Страхове Н. Я. Колубовского (в его работе Материалы для истории философии в России. 1855— 1888", прилож., стр. 89–121).].

Об Дидро: Безподобно написано, умно, интересно, но сейчас видно, что вылилось сгоряча, без долгой думы. Мысли о математике только отчасти справедливы. Наставления, как делать опыты, гораздо лучше обдуманы и изложены у Бакона [Роджер Бэкон (р. 1214, ум. 1294), ученый монах-физик, химик, алхимик, астроном и математик.], а Д. об нем и не упоминает. Мысль о живых атомах, конечно, интересна, но ведь ее предложил первый не Мопертюи [Французский геометр Pierre-Louis Maupertuis (род. 1698, ум. 1759).], которого статья была поводом к писанию Д., а Лейбниц [Немецкий математик и философ (род. 1646, ум. 1716).], о котором Д. тоже ничего не говорить и который построил свою теорию очень глубокомысленно. Да и Мопертюи пишет несравненно строже и основательнее, чем Д. Несравненно больше мне понравилось у Д. его "Entretien entre d'Alembert et D." и "Rêve de d'Alembert", которые появились только в 1830 году.

А все-таки философы прошлого столетия едва ли стоят чтения. То есть, в них нельзя найти мыслей, соответствующих тому, что теперь мы называем серьезною мыслью; Даже Кант говорит языком и употребляет приемы разсуждения, которые нами уже оставлены. Читать с полным удовлетворением можно только начиная с Фихте [Знаменитый немецкий философ Иоганн-Готтлиб Фихте (род. 1762, ум. 1814).]. Этот говорит уже нашим языком, и 19-Я век еще не [опустился] проник глубже, чем он умел [опускаться] проникать в вопросы. Попробовала, я добыть для Вас "Parerga" Шопенгауэра, книжку очень хорошую, но не удалось; буду непременно помнить об ней. А что Вы скажете о крошечном Фенелоне [Franèois Fénélon (род. 1651, ум. 1715) — знаменитый французский писатель, теолог, моралист и публицист.], которого привезла Вам от меня Софья Андреевна? По моему, это чудесно и весь Боссюэт [Jacques-Bénigne Bossuet (род. 1627, ум. 170Ј) — оратор, историк, философ и богослов, один из величайших умов Франции.] не стоит одной страницы этой книжки. Если хотите меня отдарить, то Вам теперь легко: прикажите послать мне новое издание Ваших сочинений. Но прошу Вас, не стесняйте меня: дайте мне свободу посылать Вам то, что я сочту того стоющим; в этом выборе я очень строг.

О выходе Ваших сочинений я узнал от Суворина [Издатель "Нового Времени".]. Как только он напечатал, что был у Вас, я сейчас же к нему поехал, чтобы получить свежия новости об Ясной Поляне. Он мне все разсказал, с таким искренним восхищением, что тронул меня; да и все его вести были хорошия.

Может быть Вам разсказывала Татьяна Андреевна [Кузминская.], но я должен и сам Вам разсказать о моем разговоре с графиней Александрой Андреевной [Толстою.]. Я еще не успел подойти в ней, как она начала: "Надеюсь, что Вы не будете на меня сердиться за то, что я сделала без вашего спросу: я представила Вашу статью ["Толки об Л. Н. Толстом".] Государю". Такой неожиданный приступ точно ударил меня. Она стала потом говорить, что моя статья заставила ее изменить свой взгляд на Вашу деятельность. "Вы знаете, что я давно знаю Л. Н., очень люблю его, очень с ним несогласна, много спорила с ним и думала об нем, но я не умела смотреть с той стороны, с которой Вы взглянули. Теперь я стала гораздо терпимее. Когда зашла речь об Л. Н., я сказала Государю: у меня есть знакомый писатель Страхов.— Знаю, говорит он.— И он написал об Л. Н. статью, которая едва ли пройдет через нынешнюю цензуру, а прекрасно объясняет его деятельность. И я передала Вашу статью Государю". Очень меня взволновала такая честь, и я благодарил Графиню, но всего больше меня радовало, что она, кажется, действительно стала отказываться от своей нетерпимости. Она так умна и добра, что для нея это возможно. Но вообще, как это трудно! Из разговоров с разными людьми, напр., даже с Сувориным я вижу, что ходячее понятие о религии необыкновенно крепко сидит в умах. Почти первое слово об Вас: "Как он смеет проповедывать!" У Вас отнимают самое неотъемлемое и самое простое и невинное право каждого человека.

Простите меня, безценный Лев Николаевичь. Софье Андреевне, Татьяне Андреевне, Татьяне Львовне, Марье Львовне [Дочери Толстого.] и всем душевно кланяюсь.,

Ваш неизменный Н. Страхов.

1891. 14 Июня. Спб.

Как неверен стих Пушкина: Суровый Славянин, я слез не проливал. Напротив, славяне плаксивы. Впрочем, это очень молодой стих [Стих из послания Пушкина "К Овидию" (1821 г.).].

Статью Толки я решился, наконец, отдать в Вопросы Философии, и Грот [Николай Яковлевич.] согласен. Там она, вероятно, пройдет [Статья появилась именно в "Вопросах Философии и Психологии", кн. 9. В книге 11-й (1892 г.) Страхов напечатал еще "Ответ на письмо неизвестного", полученное им по поводу его статьи "Толки об Л. Н. Толстом". "Ответ" Страхова помечен 16-м декабря 1891 г.].