Письмо Н. Н. Страхова Толстому, 15 марта 1878

15-го марта 1878 Спб.

Третьего дня пошла от меня, безценный Лев Николаевиче, посылка к Вам. Семевский [Михаил Иванович Семевский (ум. 1892 г.), основатель и издатель "Русской Старины". Страхов обращался к нему за материалами для предполагавшагося романа Толстого из эпохи 1820-х годов.] разсыпался в сожалениях, что Вы не могли лично выбрать из его запаса, и уверял, что посылаемый том будет для Вас всего любопытнее. Он готов переслать Вам и все, что у него есть, но не иначе, как по одному тому, то есть когда возвратите ему один, он пошлет Вам другой. При этом он заставил меня написать в особой книге нечто в роде некролога,— когда я родился, где учился и пр. [Это автобиографическое показание вошло в изданный М. И. Семевским альбом "Знакомые", Спб. 1888, стр. 80. Там же, на стр. 396, напечатан отрывок из письма Толстого к Семевскому из Москвы, от января 1888 г.] — и предлагал сотрудничество. У него оказалось большое собрание напечатанных стихов и прозы Кюхельбекера, и его дневник [Дневник декабриста Вильгельма Карловича Кюхельбекера. (род. 1797, ум. 1846) Семевский напечатал (в выдержках) в "Русской Старине" 1875, 1883 и 1884 гг.; там же (1878 г.) опубликована его поэма в стихах "Вечный Жид.]. Куча тетрадей произвела на меня самое привлекательное и грустное впечатление; но я побоялся труда и времени, которых будет стоить чтение и обдумывание этих рукописей. А Вы ведь хвалили Кюхельбеккера?

Семевский живет близехонько от меня, так что мне очень удобно быть посредником между им и Вами. Но Вы удостоите его конечно и письмами, в которых выскажете свои желания.

О себе скажу, что у меня пока вернулся аппетит, а за работу я не успел еще приняться. Учение о софии по справкам оказалось гностическим, также как и божественном Христе, отличном от человека Иисуса. Но я слишком мало знаю, чтобы говорить об этом. Да и все лекции Соловьева представляют амальгаму уже существующих учений,— вернее существовавших. Он а priori выводит то, что узнал а posteriori.

Ужасно жаль, что Вы не посмотрели выставки передвижников. Это ряд этюдов в реалистическом духе. Некоторые удивительны по красоте, напр. ржаное поле Шишкина, другие по безобразию, напр. кочегар Ярошенко и протодьякон Репина. Есть и удивительный технический фокус — просвет в сосновом лесе — Куинджи. Портреты — безподобные — лучший Крамского — кн. Дм. Ал. Оболенский; его же Некрасов не так хорош. Словом — русская школа (Стасов напечатал, что она зародилась в 1862 году) со всеми достоинствами и недостатками.

Есть несколько дурных новостей об знакомых, но лучше промолчу.

** Меня очень трогает и занимает Ваше желание познакомить меня с графиней Ал. Андр. Толстой [Её переписку с Толстым и воспоминания о нем см. в I т. "Толстовского Музея", Спб. 1911.]. За себя я, разумеется, очень боюсь; но если есть в Петербурге такой светлый уголок, то как же не попытаться в него проникнуть!

Вы очень добры ко мне; смотрите же, не будьте взыскательны: верьте, что усердия во мне гораздо больше, чем сил и уменья.

Всею душою Ваш Н. Страхов.