Письмо Н. Н. Страхова Толстому, 16 октября 1879

16-го октября 1879 г. Петербург.

Очень меня поразило Ваше письмо, безценный Лев Николаевич. В сущности оно грустное, и хотя я почувствовал опять наплыв любви к Вам, к этой душе так неустанно и глубоко работающей, но вместе я пожелал, чтобы как-нибудь уменьшилась страшная тяжесть, которую Вы несете. Архиереи не помогли — вот Вы увидели это жалкое умственное состояние. Они люди верующие, но эта вера подавляет их ум и обращает их разсуждения в презреннейшую софистику и реторику. Они не признают за собою права решать вопросы, а умеют только все путать, все сглаживать, ничему не давать ясной и отчетливой формы, много говорить и ничего определенного не сказать. Я ненавижу все эти приемы, хотя знаю, что при них может существовать дух действительного смирения и действительной любви. История нашей церкви в этом отношении очень жалка. Великих богословов, великих учителей нет, нет никакой истории, ни борьбы, ни развития, ни расцвета, ни падения. Я думаю только в Индии можно найти что-нибудь подобное этой неподвижности мысли.

Макарий [См. предыдущее письмо.] много говорит проповедей, и я внимательно читал все последния, думая, что на месте митрополита он особенно покажет себя. Все так сухо и холодно, что тоска берет. Помогай Вам Бог, безценный Лев Николаевич, а я об одном буду просить — берегите себя и бойтесь, как бы не зарыть в землю Вашего таланта. Произведения в том духе, в котором Вы пишете — радость для всякого, кто ищет наставления, нравственного укрепления.— Непременно напишу об Анне Карениной для Русской Речи. Но теперь меня мучит другая работа, о физиологии, для съезда натуралистов. Я уже получил приглашение, и замолвил несколько слов Менделееву [Знаменитому химику Д. И. Менделееву, "однокашнику" Страхова по Главному Педагогическому Институту.], которого вероятно выберем председателем. У нас тут было собрание педагогов (кончивших курс в Педаг. Институте), и Менделеев (большая умница) сказал между прочим: если у человека душа спокойна, так он и здоров. Каков материалист!

Мне очень хочется получше написать; но трудно справиться с мыслями, да и не очень мне здоровится — что я приписываю быстрым переменам в давлении атмосферы.

16 Окт.

Стасов [В. В. Стасов, библиотекарь Публичной Библиотеки.] велит сказать Вам, что Петрович приехал сюда и что он, Стасов, собирается его показывать в Географическом Обществе, Славянском Комитете и т. д.

Стасюлевич прислал счет, за Русскую Библиотеку Вам следует получить 281 р. 25 к. Простите, еще не собрался на Васильевский, но дни через два надеюсь выслать. Из 5000 осталось теперь Ваших книжек 2500 [Шесть писем Толстого к М. М. Стасюлевичу, из коих два касаются издания избранных сочинений Толстого в "Русской Библиотеке", напечатаны в недавно вышедшем, под редакцией М. К. Лемке, V томе издания Стасюлевич и его современники" (Спб. 1918, стр. 328–330). Там же (стр. 328) напечатана и записка Толстого к Страхову от 9-го июня 1878 г., а на стр. 331–334—шесть писем Страхова к Стасюлевичу от 1878–1879 г.].

Простите, что не скоро отвечал. Все хочется наговорить Вам много, много, а примешься писать — никак не умеешь победить подлейшее расположение духа. Мне так что-то скучно, и без всякой причины, что я даже удивляюсь. Стасов дважды приходил недавно разсказывать новости — все такой вздор, что слушать тошно — о Рудневой-Кашеваровой [Варвара Александровна Кашеварова-Руднева, первая женщина-врач, доктор медицины, дочь еврея из Витебской губернии. В 1879 г. разбиралось её дело о диффамации с редактором "Нового Времени" и Бурениным по поводу повести "Самохвалова-Самолюбова", в которой выведена была Кашеварова-Руднева. Умерла в 1899 году.] о Незлобине [Имеется в виду история с Александром Александровичем Дьяковым (род. 1845, ум. 1895), который, уехав в 1874 г. с чужим паспортом в Цюрих, писал оттуда разсказы о нигилистах, печатавшиеся в "Русском Вестнике" под псевдонимом Незлобина, в 1877 г. корреспондировал в "Московския Ведомости"; из Сербии и Черногории, а до того приезжал в Петербург под чужими именами; в 1880 г. арестован был на границе, в Волочиске. Впоследствии постоянный со трудник "Нового Времени" под псевдонимом "Житель".], о Нотовиче [Иосиф Константинович Нотович, с 1876 г. издатель газеты "Новости", прекратившейся в 1906 г.], об Антоновиче [Максим Алексеевич Антонович, сотрудник "Современника" и др. журналов, критик, известный своим столкновением с Некрасовым. Об Антоновиче в 1860-х гг. много писал и Страхов.] — ругательство идет невообразимое. Я осмелился выразить, что все это пустяки, но невольно подумал: он счастлив это его занимает, а я ушел Бог знает куда от современной жизни. Нужно жить с людьми — вот непременное условие счастия и есть во мне очевидный эгоизм. Ну, тут я стал так себя ругать, что уже не напишу Вам.

От Фета получил вчера письмо [В печати не появлялось.] — собирается в Петербург — это приятно. А K. Н. Бестужев [Профессор истории, потом (с 1890 г.) академик K. Н. Бестужев-Рюмин; умер в 1897 г.] говорят останется в Крыму до Декабря — так плохо поправляется его здоровье. Скверный признак!

Пока простите. Не сетуйте на меня и помните

Вашего всею душою Н. Страхова.

1879. 16 Окт. Спб.

P. S. Сегодня мне 51 год, и годы все больше и больше дают себя знать. Таков ли был я, расцветая? Да полно же ныть!

Получил повестку, что с 8 по 22 Ноября назначен присяжным.