Письмо Н. Н. Страхова Толстому, начало июля 1885

[Начало июля 1885 г. Москва].

Исполнил Ваши поручения, безценный Лев Николаевич, и дам Вам отчет по пунктам.

1) Рукописи Урусовой я нашел только вторую часть (Кингслей и Эмерсон) [Статья эта была напечатана в "Гражданине" князя В. П. Мещерского в конце 1885 г. (см. ниже, письма NoNo 190 и 192).]. Как я ни искал во всех трех ящиках, первой части не нашел. Все-таки я взял вторую, и сам прочитаю, и постараюсь устроить; а между тем прошу Вас, не отыщется ли первая часть, а если нет, то дайте разрешение обойтись без нея — думаю, что можно.

2) Ни писем, ни бумаг никаких у Вас в доме не получено. Так мне и не досталось экземпляра Учения [о] 12-ти апостолов.

3) Нашел я переплетенную тетрадь, но совершенно пустую; на ней написано: Так что-ж нам делать, часть 2-я — и больше ни одной буквы. Если она Вам нужна, то простите: мне вообразилось, что Вам нужна рукопись, и потому я пустую книгу оставил и не решился Вам переслать.

4) Разыскал Сытина [Известный книгоиздатель И. Д. Сытин.], передал ему корректуры и объяснил, как Вы желаете печатать речи и мысли действующих лиц. Он очень был рад, боялся, что Вы недовольны печатанием [Речь идет об издании разсказов Толстого: "Чем люди живы", "Два старика", "Упустишь огонь — не потушишь", "Где любовь, там и бог", которые тогда печатались в типографии Сытина.]. Я его успокоил, а он сказал, что поручит, для большей исправности,; дело особому корректору. Очень обрадовался, когда я сказал, что готовы два новые разсказа. Показывал мне картину Репина (очень хороша!) и обещал выслать все, что выйдет с красным ободком [С красным ободком на обложках выходили книжечки издания "Посредника".].

Вчера я встретил Анну Григорьевну Достоевскую; она с детьми едет в Пятигорск, где лечится её мать [Г-жа Сниткина.]. Мечтает она заплатить визит Софье Андреевне и хотела даже на всякий случай заехать в Ваш дом здесь в Москве. Пришлось отложить до будущего.

Сегодня видел я Аксакова [Ивана Сергеевича; о встрече с ним писал Страхов и Н. Я. Данилевскому, уже по возвращении в Петербург, 5-го июля 1885 года ("Русск. Вестн." 1901 г., No 3, стр. 139).] в банке; он с восхищением отзывался об Ваших 2-х новых разсказах, говорит, что приходится простить Вам Ваши еретичества. Разговориться мне не удалось, хоть я и пробовал.

Москва мне вообще понравилась, хотя я вовсе и не думал смотреть на нее. Какой красивый, пестрый и натуральный город! Более натурального и разнообразного, я думаю, нет на свете. О жители, хоть угорелые, но добрые, вежливые.

Простите меня, дорогой Лев Николаевич! Мне чего-то недостает после нынешнего проживанья в Ясной Поляне. Я очень радовался, видя, как живо идет Ваша деятельность; но не послало мне небо ни одного задушевного разговора, после которого прибывает у меня сил. Сам виноват; для таких минут нужно быть более добрым и менее низким, чем я теперь, и так, простите меня; не забывайте только неизменной любви

Вашего Н. Страхова.

P. S. Напомните графине об обещанных мне корректурах: буду их ждать.

P. P. S. К несчастию я не видал Иванцова-Платонова [О нем см. выше.]— он далеко на даче, и переезды так мне тяжелы, что нужно отложить до зимы,— до какой, Бог ведает.