Письмо Николаю II от 7 декабря 1900 г.

Николаю II.1900г. Декабря 7. Москва.

Ваше Императорское Величество!

Прилагаемое письмо, полученное мною из Канады, так коротко, трогательно, красноречиво своей простотой и вместе с тем касается такого важного предмета, что я очень прошу Вас прочесть его самим и одним и отдаться тем добрым чувствам, которые письмо это, наверное, вызовет в Вашем добром сердце.

Девять молодых женщин, живущих на свободе и в достатке, и две старые матери, как особенной милости, просят о том, чтобы им дана была возможность из свободной и обезпеченной жизни переехать в самое ужасное место изгнания и самые тяжелые условия. Какие должны быть нравственные и сильные люди эти мужья и жены, если, после всех тех страданий, которым они подверглись, они думают не о себе, а друг о друге и о том, чтобы быть верными брачному закону. И как много люди эти должны были перестрадать друг за друга в этой шестилетней разлуке.

Но страдают так не одни эти люди: десятки, если не сотни тысяч лучших русских людей страдают так же и еще хуже от религиозных гонений, которые по какому-то удивительному недоразумению продолжают существовать и в последнее время даже усиливаются в России, тогда как уже давно всеми просвещенными людьми и правительствами признана нелепость, жестокая несправедливость и, главное, бесцельность таких гонений.

Я давно уже собирался сказать Вам про те ужасные и бессмысленные жестокости, которые, под видом защиты государственной религии, творятся Вашим именем. Мои преклонные года и близость смерти побуждают меня не откладывать далее. Тысячи и тысячи истинно религиозных и потому самых лучших людей, составляющих силу всякого народа, уже погибли или теперь погибают в тюрьмах, в тяжком изгнании, или высылались и высылаются из России. Цветь населения не только Кавказа, но России, 8000 духоборов бросили навсегда свое отечество и не только не сожалеют о нем но с отвращением и ужасом вспоминают о нем, благодаря тем жестокостям, которым они подвергались в нем. Несколько тысяч молокан из Карской области и из Эриванской (прошение которых о выселении из России я доставил Вам), ¹ молокане из Ташкента, десятки тысяч людей из Харьковской, Киевской, Полтавской, Екатеринославской губерний, притесняемые за веру, только одного просят, чтобы им дана была возможность покинуть свое отечество и уйти туда, где они бы могли беспрепятственно исповедовать Бога так, как они понимают Его, а не так, как этого требует начальство, большей частью не признающее никакого Бога.

Зная, что все это делается Вашим именем (а Вы не можете не знать этого; если же не знаете, то поручите исследовать это правдивому человеку, и он подтвердить Вам мои слова), и зная то, что Вы можете прекратить это, Вы не найдете душевного спокойствия, пока не прекратите этого.

Ваши советчики, те самые люди, которые устроили эти гонения и руководят ими, скажут Вам, что уничтожить этого нельзя, что я утопист, анархист, безбожник, и меня не надо слушать. Но Вы не верьте им. То, чтò я говорю, я говорю не с своей точки зрения, а становлюсь на точку зрения разумного и просвещенного правительства. А с этой точки зрения уже давным давно доказано, что всякие религиозные гонения, кроме того, что роняют престиж правительства, лишают правителей любви народа, не только не достигают той цели, для которой учреждаются, но производят обратное действие.

И потому уже давнымъ давно пора: во-первыхъ, пересмотрѣть и уничтожить существующіе теперь законы о гоненіяхъ за вѣру; во-вторыхъ, прекратить всѣ преслѣдованія за отступленія отъ принятаго государствомъ исповѣданія; въ-третьихъ, освободить всѣхъ на основаніи прежнихъ законовъ заключенныхъ и изгнанныхъ за преступленіе противъ вѣры, и въ-четвертыхъ, не казнить, какъ преступленіе, несогласіе религіозной совѣсти съ требованіями государства, а стараться примирить это противорѣчіе, какъ оно примиряется на судѣ, при отказѣ отъ присяги, обѣщаніемъ говорить правду, или какъ оно примирялось съ менонитами, при отказѣ ихъ отъ военной службы, замѣной ея обязательными невоенными работами.

Сделав это, Вы не только снимете с себя тяжелую, лежащую на Вас ответственность, но почувствуете радость сознания совершенного доброго дела.

Помоги Вам Бог сделать то, что Ему угодно.

Любящий Вас Лев Толстой.

7 Декабря 1900.

Первая редакция.

1900 г. Декабря 4—5, Москва.

Ваше императорское величество

государь Николай Александрович,

Вы, наверное, не знаете и одной тысячной тех ужасных, бесчеловечных, безбожных дел, которые творятся вашим именем. А если чтò и знаете, то оно представляется вам в таком превратном [виде], ² что в[ы] ³ не видите всей ⁴ бесчеловечности и часто глупой, скорее, вредной, чем полезной тому делу, к[оторое] защищается, жестокости, с к[оторой] они творятся. Из всех этих преступных дел самые гадкия и возмущающия душу всякого честного человека, это дела, творимые отвратительным, бессердечным, бессовестным ⁵ советчиком вашим по религиозным делам, злодеем, имя к[оторого], как образцового злодея, перейдет в историю — Победоносцевым. ⁶

Тысячи и тысячи лучших, высоконравственных, чистых, религиозно убежденных людей, тех, кот[орые] составляют силу народа, уже погибли в нужде и изгнании и теперь гибнут только зa то, что они лучшие люди среди народа. А сколько жен, детей этих людей мучалось, голодало и умерло и теперь умирает в нужде и разлуке медленной смертью. Цвет населения не только Кавказа, но России — Духоборы, несмотря на все лишения, страдания — их вымерло более 20 — бросило свое отечество, с презрением и ужасом вспоминая все то, чтò оно пережило в нем. 5000 человек молокан Карских, столько же Эриванских, ⁷ тоже лучших из русских людей, просьбу о выселении к[оторых] я переслал вам, молокане ташкентские, ⁸ христиане харьковские, киевские, — десятки тысяч людей только одного желают: покинуть свое отечество, страну дикого изуверства, гонений, насилий, и, отряхнув прах от ног своих, уйти туда, где людям не мешают исповедовать Бога так, как они понимают Его.

Я стар, мне жить осталось не много, и я давно уже собирался перед смертью сказать вам это. Я считаю это своей обязанностью перед Богом, к к[оторому] я иду. Полученное мною письмо из Канады, к[оторое] при этом прилагаю, заставило меня, не дожидаясь более, сделать это.

Прочти[те] это письмо, оно короткое и предназначалось не для вас. Из него вы все увидите и поймете, если у вас точно доброе сердце, как говорят про вас. Несчастные эти люди, и не они одни (сосланы еще ни в чем неповинные братья Веригины ⁹ и др[угие] и томятся больше 10 лет в самых ужасных местах Сибири) сосланы в Якутскую область. Жены их, молодые женщины, свободные, живущия в достатке, после 5 лет разлуки просят как милости возможности разделить с мужьями их страдания.

Как ни трудно верить, что у вас доброе сердце, по тем ужасам, к[оторые], не переставая, совершаются вашим именем, я верю в вас. И когда вы были больны, мне было жаль вас, я боялся, что вы умрете, ¹⁰ и без вас б[ыло] бы хуже. Я на вас почему то надеюсь. Прочтите сами это письмо и, когда уляжется в вас чувство оскорбленной раздутой гордости, к[оторое] вызовет в вас тон моего письма, подумайте, сердцем подумайте — les grandes et les bonnes pensées viennent du coeur ¹¹ — и сделайте то, что вам подскажет это ваше доброе сердце. Прогоните от себя этого злого и безумного старика Победоносцева, к[оторый] компрометирует вас и перед русским народом и перед Европой и перед историей, велите пересмотреть и уничтожить нелепые, противоречивые и постыдные законы о гонениях за веру, к[оторых] нет ни в каком государстве, и кот[орые] позорять ¹² тех, кто их поддерживает, прекратите всякие гонения за веру и верните всех сосланных, 13 заключенных, разлученных за то, что они исповедуют ту веру, к[оторую] даже не исповедуют ваши советчики, а только считают, что надобно исповедывать. ¹³

Вы обязаны это сделать п[отому], ч[то] вы знаете, что гонение за веру дурно, и знаете, что десятки тысяч людей вашим именем подвергаются страданиям за веру, и знаете, что вы можете прекратить этот порядок вещей. Если же вы не сделаете этого, вы не можете не чувствовать себя виноватым, не можете спокойно отдаться никакому простому и доброму человеческому чувству: ни любви к семье, ни к людям, не можете спокойно пользоваться никакой радостью, не можете молиться. Мф. 5,23: И так, если... 24: Оставь... ¹⁴ Если я не ошибся в вас, письмо это не огорчить вас. А если огорчить, то это так и надо. Надо, чтобы вы почувствовали себя виноватым для того, чтобы исправиться. А чувствовать себя виноватым сначала тяжело, но потом особенно радостно.

Простите меня, если что не так написал. Помоги вам Бог сдела[ть] то, что Ему угодно, и стало быть и лучшее для самого себя.

От всей души ¹⁵ желающий вам добра

Л. [Толстой].

* Третья редакция.

1900 г. Декабря 6. Москва.

Ваше Императорское Величество

Государь Николай Александрович,

Пожалуйста, прочтите сами и одни прилагаемое письмо — оно предназначалось не для Васъ и оно коротенькое — и отдайтесь влеченію своего добраго сердца и сдѣлайте то, что оно подскажетъ Вамъ. Девять молодыхъ женщинъ, живущихъ на свободѣ и въ достаткѣ, и двѣ старыя матери какъ особенной милости просятъ о томъ, чтобы имъ позволено было, истративъ все, что онѣ собрали тяжелымъ трудомъ, изъ свободной, счастливой жизни переѣхать въ самое ужасное мѣсто изгнанія и самыя тяжелыя условія. Что должны были перестрадать эти люди въ шестилѣтней разлукѣ, живя отдѣльно въ самыхъ трудныхъ условіяхъ? И какіе же нравственные и сильные это люди, если среди тѣхъ страданій, которымъ они подвергались, они думаютъ не о себѣ, а другъ о другѣ и о томъ, чтобы быть вѣрными брачному закону? Но страдаютъ такъ не одни эти люди; десятки, если не сотни тысячъ русскихъ, лучшихъ русскихъ людей страдаютъ такъ и еще хуже отъ религіозныхъ гоненій, которыя по какому то удивительному недоразумѣнію продолжаютъ существовать и даже усиливаются въ Россіи, въ то время какъ уже давно всѣми просвѣщенными людьми и правительствами признана безцѣльность, нелѣпость и жестокая несправедливость такихъ гоненій.

Я давно уже собирался, считая это своей священной обязанностью, перед смертью, попытаться открыть Вам глаза на те безсмысленныя и ужасные жестокости, которые творятся Вашим именем; это трогательное письмо духоборок побуждаешь меня не откладывать долее. Тысячи и тысячи лучших русских людей, истинно религиозных и потому составляющих главную силу каждого народа, уже погибли или теперь погибают в тюрьмах, в тяжелом изгнании, или выселялись и выселяются из России. Цвет населения не только Кавказа, но России, десять тысяч Духоборов, несмотря на все лишения и страдания, которые они понесли, бросили навсегда свое отечество и не только не с сожалением, но с ужасом вспоминают теперь о том, чтò они перенесли в нем. Несколько тысяч молокан из Карской области, столько же из Ериванской (просьбу о выселении которых я доставил Вам), молокане ташкентские, десятки тысяч людей из Харьковской, Киевской губерний, притесняемые за веру, все только одного просят и желают, чтобы им дана была возможность покинуть свое отечество и уйти туда, где бы они могли беспрепятственно исповедовать Бога так, как они понимают Его, а не так, как этого требует начальство, большей частью не признающее никакого Бога.

Если Вы не знаете всех тех бессмысленных жестокостей, которые совершаются Вашим именем, то вот я говорю Вам; мои же слова подтвердит Вам всякий правдивый человек, которому Вы ¹⁶ поручите исследовать это дело. Зная же, что Вашим именем заставляют страдать невинных и лучших людей и то, что Вы можете прекратить это, Вы не можете быть покойны, пока не сделаете этого.

И, делая это, не советуйтесь с людьми, которые устроили эти гонения и руководят ими: ни с Победоносцевым — человеком отсталым, хитрым, упрямым и жестоким, ни с Сипягиным 18 — человеком ограниченным, легкомысленным и мало просвещенным. Люди эти скажут Вам, что я утопист, анархист, безбожник и что потому все то, чтò я говорю и советую, несправедливо. Но то, чтò я говорю, я говорю не с своей точки зрения, а становясь на Вашу, на точку зрения Императора, имеющего возможность прекратить совершаемые под видом законности преступления и уничтожить те основания, на которых производятся эти преступления.

И потому я позволяю себе советовать Вам следующее:

1) Пересмотреть и уничтожить существующие теперь нелепые, противоречивые и постыдные законы о гонениях за веру, которых уже давно нет ни в одном государстве, кроме России.

2) Прекратить все гонения за отступления от принятого государством исповедания, освободить всех заключенных, изгнанных за веру и

3) рассмотреть вопрос о том, каким образом примирить требования религиозной совести с требованиями государства, как, например, при отказе от присяги и военной службы: не казнить такого рода несогласие с требованиями государства, как преступление, а стараться примирить это противоречие так, как оно при отказе от воинской службы примирялось с Менонитами, заменой службой принудительной не военной, работой, или присяга торжественным обещанием говорить правду на суде.

Простите меня, если я что не так написал в этом письме. Руководило мною одно желание блага людям вообще и в особенности Вам, Я знаю и чувствую всю тяжесть Вашего положения и той ответственности, которая лежит на Вас. Думаю, что жестокия религиозные гонения, совершающияся Вашим именем, кроме того, что вредят Вам во мнении о Вас народа, Европы и суда истории, налагают на Вас мучительную ответственность. Уничтожив существующая религиозные гонения и возможность повторения их, Вы не только снимете сь себя эту ответственноеть, но и почувствуете радостное сознание совершения доброго дела.

Помоги Вам Бог сделать то, что Ему угодно.

Сделав это, Вы сделаете самое лучшее для русского народа и для себя.

Любящий Вас Лев Толстой.

6 декабря 1900 г.

1. 1. Молокане Карской области (восемь тысяч человек) и молокане Эриванской губернии (три тысячи человек) подали прошение на высочайшее имя о разрешении выехать им из России. Прошение молокан Толстой передал царю через гр. А. В. Олсуфьева. См. письмо № 277.
2. 2. Этого слова в подлиннике нет. Восстанавливается по смыслу.
3. 3. В подлиннике: вам
4. 4. Зачеркнуто: жесто[кости]
5. 5. Зач.: стари[ком]
6. 6. Константин Петрович Победоносцев (1827—1907) — обер-прокурор синода, руководитель реакционной политики, мерами административного воздействия боровшийся с влиянием Толстого. См. письма 1881 г., т.63.
7. 7. Количество молокан указано не точно. См. примечание первое и письмо к В. Г. Черткову от 7 мая 1900 г., т. 88.
8. 8. Зач.: штунд[исты]
9. 9. Руководитель духоборов П. В. Веригин был в ссылке с 1895 г. в Архангельской, затем в Тобольской губерниях, его братья — в Якутской области.
10. 10. Зач.: а на вас
11. 11. великие и добрые мысли идут от сердца
12. 12. Зач.: вас
13. 13. Зач.: Если вы хотите жить человеческой жизнью, спокойно
14. 14. «Евангелие» Матфея, V, 23—24: «Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником и пойди прежде примирись с братом твоим и тогда приди и принеси дар твой».
15. 15. Зач.: и искренно
16. 16. Далее печатается по машинной копии.