Письмо П. И. Бирюкову от 11 октября 1887 г.

П. И. Бирюкову.1887 г. Октября 11 или 12. Я. П.

Милый, дорогой друг Павел Иванович, письмо это вам передаст Л[изавета] А[нтоновна] Симон. ¹ Она, бедная, в великом горе о своей дочери. ² Мы говорили с матерью. И матерьяльно я ничего не могу, да и никто не может ничего сделать. Всё, как всегда, дело в той области истинной жизни, к[оторая] находится вне условий временных. И как ни странно отвечать словами на просьбы и желания матерьяльной помощи, но делать больше нечего и нельзя и не должно. Мне кажется, что ей надо жить с тем мужем, с к[оторым] она живет, любя его, сколько она может, давая возможность ему поступить с ней добро. И оставить его только тогда, когда он ей прямо скажет, чтобы она уходила. Тогда ей будет нужна помощь, и она найдет ее; но и тогда она победит его, и ей не нужна будет помощь. Разумеется, она этому не поверит, если не полюбит истину, бога, и тысячи страстей и соображений подскажут ей другое. Но я больше ничего не вижу. Если бы я б[ыл] в Москве, я бы поехал к ней. Она вас знает и просит приехать к ней. Помоги вам бог. —

Я не совсем здоров, кашляю и сижу дома и не могу писать — читаю. Много испытал радости, прочтя в 1-й раз Канта Критику практического разума. ³ Какая страшная судьба этого удивительного сочинения. Это венец всей его глубокой разумной деятельности, и это-то никому неизвестно. Если вы не прочтете в подлиннике, и я буду жив, переведу или изложу, как умею. — Нет ли биографии Канта в Публ[ичной] библиотеке, попросите от меня и пришлите. Письмо ваше с переводом ⁴ получил; хотел кое-что исправить, да не успел. Вы на себе заметили репья — самообмана дела, когда главное: душевное желание. Меня это всегда радует тем, что не я один этим занят, и с другими случается то же, что и со мной. Набрался репьев и начинаешь отдирать их, а они пристают к рукам, к рукавам; но все-таки понемногу очищаешься. — Гроту, пожалуйста, скажите, что «Вступление» ⁵ я отнес к примечаниям, но потом думаю, что надо оставить его «Вступлением». И колеблюсь. Не будет ли он так добр решить это за меня. А еще то, что я желал бы просмотреть то, что идет после тех глав, к[оторые] мы с вами переправили. Пожалуйста, скажите то же и в типографии. Они теперь мне ничего не присылают. Представьте себе, что у Канта всё то же самое сказано. И чудесно во многих местах. — Что Чертковы? Целую их и люблю крепко. Еще, мой друг, дело — общее. Есть Калужинский. ⁶ Посылаю вам его письмо. Увижу его, тогда всё переговорить можно. Человек этот мне кажется очень живым, и потому хотелось бы, чтобы вы увидали его и помогли, в чем можете.

Л. Т.

Скажите ему, что я очень рад б[ыл] его письму и часто о нем думал. Отвечать ему сейчас не могу, но надеюсь видеть его в Москве. Наши сбираются в субботу. ⁷ Я остаюсь с девочками.

Учитель ⁸ кончил один экземпляр. Что с ними делать и как ему платить?

1. Елизавета Антоновна Симон, мать Ф. П. Симона.
2. Судя по ответному письму Бирюкова от 22 октября 1887 г., дочь Е. А. Симон, Е. П. Гимер, хотела развестись со своим мужем, объясняя невозможность их совместной жизни ее болезнью и тяжелыми материальными условиями. Судебное дело супругов Гимер послужило сюжетной основой драмы Толстого «Живой труп». См. т. 34.
3. Иммануил Кант (1724—1804), немецкий философ-идеалист. Упоминаемое сочинение Канта: «Kritik der praktischen Vernunft» («Критика практического разума»), 1788.
4. Письмо Бирюкова от 9 октября 1887 г. с переводом письма Толстого к Р. Роллану на русский язык.
5. См. прим. 5 к письму № 141.
6. Гавриил Павлович Калужинский (р. 1865), московский учитель. Какое письмо Калужинского послал Толстой Бирюкову, неизвестно.
7. Речь идет о переезде на зиму семьи Толстого из Ясной Поляны в Москву.
8. М. А. Новоселов.

Примечания