Письмо П. И. Бирюкову от 17 мая 1889 г.

П. И. Бирюкову.1889 г. Мая 17? Я. П.

Маша приехала со мной в Ясную 15-го. Я за нею ездил. Она много писала вам. Верно, вы уже получили. О вас мы молчим с С[офьей] А[ндреевной]. И это лучше. Как Гамалиил говорил: если это не от бога, то не будет, а если от бога, то помешать нельзя. Очень жалею, что Ругин ¹ не застал меня в Москве, судя по письму, адресованно[му] на его имя мне, ² он имел это намерение. Завидую вам, что вы работаете, т. е. не завидую, а радуюсь за вас. Держитесь работы, как можно. Не насилуйте себя, не уставайте очень, но не выходите из привычек работы. Я вижу по Булыгину, к[оторый] очень хорош и тверд, как это трудно и как без этого неловко. Надо в нашем положении делать усилие, чтобы стать в эти условия работы — усилие небольшое, но усилие. И когда это сдела[ешь], то хорошо. Я не сделал еще его нынешний год. Приехал я поздно: всё б[ыло] вспахано, да и хотелось писать, да и слабей себя чувствовал, так меня и охватила барская жизнь, из к[оторой] надо вырваться с Машей, и вырваться, не раздражив никого. Надеюсь это сделать, как ни кажется плохо, а я вижу признаки приближения к моему свету и молюсь об этом. Передайте мою любовь доброй Варваре Васильевне. Что ваш сердитый мужик? ³ Представьте себе, что мне неприятно стало за вас после того, как и В[арвара] В[асильевна] сказала, что он ей неприятен. Напишите о нем, а главное, победите его христовым оружием. Здесь был в Туле один Долнер, ⁴ воронежск[ий] молодой человек, знакомый Черткову, был в акад[емии] худ[ожеств] и бросил, очень умный и серьезный человек. У Чертковых всё хорошо, до сих пор кормление мальчика идет без помощи кормилицы. Я всё писал об искусстве. Всё разрастается, и я вижу, что опять не удастся напечатать в «Русском Богатстве». Вопрос-то слишком важный. Не одно искусство, а и наука: вообще, вся духовная деятельность и духовное богатство человечества — что оно, откуда оно и какое настоящее истинное духовное богатство. Я нынче бросил на время и стал писать Крейц[ерову] Сонату. Это пошло легко. Попов ⁵ уехал к матери в Москву, но хочет приехать к Булыгину, когда у него устроится. А теперь Булыгин еще живет у чужих людей. Ну, прощайте, милый друг. Целую вас любя и вашего сотоварища.

Л. Т.

Маша здорова, свежа, сильна, спокойна и тверда. Тат[ьяна] Андр[еевна] ⁶ вчера говорила мне, что она поражена была ее твердостью.

1. Иван Дмитриевич Ругин. См. прим. к письму № 437.
2. Это письмо неизвестно.
3. Об этом П. И. Бирюков рассказывает: «Сердитый мужик», о котором упоминает Лев Николаевич в письме, был мой сосед, из деревни Евлево, в полверсте от меня. Это был разбогатевший мужик, церковный староста, то, что принято называть «кулаком».... Вся моя жизнь и моя вера были отрицанием всех его стремлений, и он не мог этого переварить и потихоньку доносил на меня губернатору, архиерею и жандарму. От этого и происходили те «неприятности», на которые намекает Лев Николаевич» (П. И. Бирюков, «Воспоминания». Рукопись).
4. Анатолий Владимирович Дольнер (р. 1867), воспитанник Академии художеств; одно время учительствовал в Воронежской губ.
5. Е. И. Попов. См. письмо № 311.
6. Т. А. Кузминская.

Примечания