Письмо П. И. Бирюкову с 11 июня 1885 г. по 15 июня 1885 г.

П. И. Бирюкову.1885 г. Июня 11 — 15? Я. П.

Напрасно вы, П[авел] И[ванович], не слушаете своего Мефистофеля: ¹ он все говорит дело. Если бы вы его слушали и доводили до конца свой разговор с ним, то у вас никогда бы не было тени сомнения и раздвоения, к[оторое] я считаю самой опасной и жалкой душевной болезнью. Он говорит: «верь твоему рассудку и непреложным законам его логики, взгляни на кровавую историю человечества, пропадающую в бесконечности и, вероятно, не имеющую конца». Это самое важное, что и нужно всегда иметь в виду. Еще он говорит вам: «Напрасно ты думаешь водворить благо каким то (тут неясно, какой способ он отрицает), бестолковым детским путем; а обними вооруженным наукою разумом весь беспредельный мир и не думай нарушать закон причины и следствия и развития. Ты властен направлять действие этих законов во благо себе и другим: изучай их, чтобы уметь пользоваться ими». Это все он прекрасно говорит. Я только это и говорю, и думаю. И не знаю, за что вы называете «гадиной» такой разумный голос. Ему только одному и надо следовать. — Прежде всего надо узнать, какие из всех законов, управляющих миром, во 1-х, самые важные, а во 2-х (главное), какими я призван «пользоваться», т. е. такие, приложение которых мне наиболее доступно. И по этим соображениям установить правильную очередь в изучении законов и приложения их: прежде понять и научиться пользоваться теми законами, к[оторые] мне наиболее доступны и от к[оторых] более зависит счастье мое и других, и к[оторые] по этому для меня более обязательны; потому, узнав эти законы и прилагая их, заняться следующими по очереди (в смысле доступности и обязательности) и т. д. до самых последних законов, доступных уму человека. И потому голос совершенно справедливо говорит вам: обними весь беспред[ельный] мир вооруженным наукою.... Наука только в том и состоит, чтобы знать эту очередь, знать, чтò мы можем и должны знать прежде, после и то, чего мы не можем знать. Справедливо говорит и то, что всякий другой путь есть детская мечта. Обновление мира посредством спектрального анализа или любви есть одинаковая детская мечта. Не мечта есть только деятельность, сообразная непреложным законам разума. Голос тоже советует вам помнить историю человечества, исполненную страданий и насилий. И в этом я с ним согласен. Это надо всегда помнить. Помнить то, что эти страдания уменьшались и уменьшаются в человечестве только благодаря деятельности разума, вооруженного наукой (подразумевая под наукой — не считание козявок, звезд, телефон и спектральный анализ, а очередное по важности, доступности и обязательности изучение законов мира). И что, т[ак] к[ак] я существо одаренное тем средством, к[оторое] уменьшает страдания, я и должен прилагать его, тем более, что это приложение доставляет человеку, мне, единственное благо, свободное, не уничтожаемое смертью.

1. 1. Толстой отвечает на следующее место из письма П. И. Бирюкова, выражающее его тогдашнее душевное настроение: «Дело, которое делаю теперь, приближает меня к учению о жизни Вами признаваемому. Я говорю, конечно, о деле “Посредника”. Я делаю теперь, собственно говоря, два дела. Дело утреннее — обсерватория, — там голова моя, разум. Дело вечернее — “Посредник” — там и разум, и воля, и сердце мое. Да, это дело приближает меня к Вам и к учению, которое Вы исповедуете. Быть может редакторство предполагаемой газеты еще более сделает это. Не самый процесс редактированья, разумеется, но проповедь этой идеи, которая мне так дорога, защита ее от противников ей — быть может это сожительство с ней, объединит, соединит меня с нею и я стану христианином. Почему же я теперь не становлюсь им? Почему не принимаю того учения, которое считаю самым дорогим для себя? Внутри меня, на самом дне моего существа сидит какая-то гадина, она не дает мне отдаться тому, что мне дорого. Околеет она — и я возьму этот клад, а вырастет — не даст, утащит меня от него. И вот это-то дело, что я теперь делаю, и редакторство той газеты, мне кажется, не по вкусу той гадине, сушат ее, не дают ей расти. Она шепчет придавленная: опомнись, безумный, брось детские мечты об обновлении мира посредством любви! Верь твоему рассудку, непреложным законам его логики, взгляни на историю кровью залитого человечества, рождение его пропадает в бесконечной дали времен, конца ему не видать ни нам, ни нашим бесконечно удаленным потомкам, и везде всё кровь и насилие! Еще шепчет она, эта гадина: ты хочешь дать благо себе и другим, не мечтай водворить его этим путем, обними вооруженным наукою разумом весь мир, беспредельный в пространстве и времени, и преклонись перед законом причины и следствия и вытекающей из него теории развития. Ты властен направлять действие этих законов во благо себе и другим, изучай же их, чтобы уметь обращаться с ними — разве не нравится тебе это дело? Ведь ты любишь его? — За работой в “Посреднике” я реже и глуше слышу этот шопот, и вот почему я дорожу этой работой и жду, что она убьет мою гадину. Быть может, на самом деле я стою гораздо ближе к учению Христа, чем пишу об этом, но я боюсь быть неискренним и, говоря Вам об этом, хочу строже осудить себя, хочу показать и чистую, и грязную свою сторону; ведь Вы не отвернетесь от меня за это, не побрезгаете моею грязью, но поможете снять ее с себя, очиститься? Я верю в это и поэтому взялся за дело “Посредника”, и предлагаю себя на дело редакторства» (из письма П. И. Бирюкова от 9 июня 1885 г. АТБ).