Письмо С. А. Толстой от 14 сентября 1882 г.

1882 г. Сентября 14. Москва.

Вторник, утро.

Только собирался писать тебе, что не получил еще от тебя ни одного письма, как принесли твоих два. ¹ — О планах наших ничего не пишу, п[отому] ч[то] не получил еще твоего ответа на мой проэкт. Я не изменяю; нечто ты придумаешь что-нибудь лучше. Илюша бессовестный, если он не покорен и мучает тебя, ² но надеюсь, что, получив от тебя нагоняй, он образумился и сидит дома, готовясь. Если он окреп, и погода стала теплее (нынче у нас гораздо теплее), то пришли его в пятницу, а я приеду в понедельник. — Понимаю, как тебе неприятно быть врозь с нами, с Илюшей на руках, и не понимать ясно, в чем и от чего задержка. — Даже на месте трудно ясно определить в чем именно задержка — так много разных работ, что нельзя сразу понять. Задержка главная — это сохнущая штукатурка. Топить — топят, но не везде: трубы еще не совсем готовы. В зале и гостиной потолки и одна стена уже высохли — из серых стали белыми, и это быстро идет, и пойдет еще быстрее, когда вставят рамы и будут топить. Утверждение архитектора справедливо: 1-го октября можно будет въехать. Но задержки так вот бывает: нижния комнаты хотели отделать ко вторнику, а тут праздник, — будет готово в середу. А то рабочих меньше, чем обещали и т. п. Людей, мне кажется, я обдумал хорошо. ³ Подвал я теперь не начинаю, чтобы не отрывать народ; это и после можно сделать, тем более, что есть ледник, теперь и новый, и пустой. Остальные все сведения Лели верны. ⁴ Обои в угловой очень ярки, а в столовой правда, что темны; зато Танина и твоя — чудесны. Форточки я везде велел сделать, кроме Таниной комнаты. Там есть отдушник в раме медный, а стекла очень велики; если мало, можно после вставить. Рамы двойные все готовы, и вставлю в первый теплый день в оконченных комнатах. ⁵ — Кухню я сомневался, было, штукатурить, но потом решил, п[отому] ч[то] с кухонной огромной печью она очень скоро высохнет.

Пожалуйста, не скучай, — все будет, как Бог велит, а судя по-мирскому, — дом будет удобный и жить будет лучше, чем в Волконском.

Я вчера утром попробовал заниматься, но холод помешал (к вечеру истопили и было тепло), и пошел в библиотеку, снес книги и взял книги, и читал.

Потом обедали очень весело. Дядя Костя приглашен был к столу. Потом почитал, пришел Сережа брат. И я их, особенно Костиньку (он очень отказывался), увлек к Васеньке. ⁶ Старые приятели верно последний раз собрались. Там было тихо, дружелюбно, но вышло меньше, чем я ожидал. Они остались ужинать, а я ушел домой. — Нынче теплей и праздник. Леля дома. Сейчас послал его с Сережей в трактир завтракать, а сам пишу письмо и жду архитектора. Обедали мы дома, Василий ⁷ готовит нам щи. Сергей ушел за ящиком и яблоками.

Я все это время в сонном, глуповатом и спокойном, немного меланхолическом состоянии. Никого не видаю, чему рад. —

Ну, прощай, душенька, целую тебя, Таню, Машу, малышей и Илью непокорного. Только бы он не заболел. А простудиться очень легко. Даже дядя Сережа это самое об нем подумал. —

1. 1. От 11 и 12 сентября.
2. 2. С. А. Толстая писала 12 сентября: «Илюше здесь в тысячу раз опаснее жить, чем в Москве, и ходить по снегу и морозу пять часов сряду бог знает как далеко гораздо хуже, чем ходить в гимназию. Учится он часа два в день, и того меньше» (ПСТ, стр. 197).
3. 3. В письме от 12 сентября 1882 г. С. А. Толстая спрашивала: «что именно не готово наверху, готовы ли те две комнаты из корридора и девичья и кухня? Ты как-то всегда забываешь людей» (там же).
4. 4. В своем письме от 14 сентября Л. Л. Толстой сделал описание дома, начав его так: «Дом принял форму очень хорошенькую, он цветом кремовый с зелеными ставнями, паркет с черными жилками, дядя Костя говорит, что всё это самый шик».
5. 5. С. А. Толстая писала 12 сентября: «Пожалуйста не забудь две вещи: чтоб везде топили, чтоб везде были форточки и чтоб рамы зимние вставили».
6. 6. Василий Степанович Перфильев.
7. 7. «Василий — дворник при вновь купленном доме. Симпатичный, милый и честный человек, проживший у нас много, много лет» (а. п. С. А.).