Письмо С. А. Толстой от 15 марта 1885 г.

1885 г. Марта 15. Симеиз.

Пишу, зная вперед, что письма мои все будут доходить до тебя в разбивку, а не последовательно. Теперь вечер, 15, пятницы; я только что перешел в дом к Мальцову. ¹ Он, оказывается, ожидал меня, сделал приготовления и даже ездил к нам на встречу в Севастополь, но разъехался с нами. Он замечательно бодрый, живой старик, не антипатичный и не глупый, но очень испорченный властью. —

Вчера после Байдар (станция), откуда я послал тебе письмо, я пошел пешком в гору до знаменитых Байдарских ворот, а Урусов поехал. Со мной был проводник, мальчик Русской, живущий в Татарской деревне. Мать его вдова, и он кормится кое какой работой; но удивителен своей заброшенностью. Никогда не был в церкви, знает Отче и все навыворот. Ему 17 лет.

Местность долины, по кот[орой] я шел, прелестная и пустынная, птицы поют, фиалки пахнут, и солнце жжет. Князь доехал до ворот прежде меня. В воротах велено всем восхищаться, и затем построены ворота. Но случилось, что поднялся туман, и мы ничего не видали. Холодно, сыро, темно; завалившияся и торчащия скалы и шоссе извилинами под гору. Урусов стал задыхаться от тумана и пришел в беспокойство бестолковое и объяснения с ямщиком. Доехали благополучно в темноте. Я поместился в гостиннице — прекрасно. Ночь лунная, кипарисы черными столбами по полугоре, — фонтаны журчат везде и внизу сине море, «без умолку». Нехорошо было, что за стеной дети: 3 лет и 1 1 / 2 из к[оторых] одному давали хинин, и он отчаянно плакал, говоря: «горько», а потом вдруг стал счастлив, а под домом кошки затеявшия роман. Кошек здесь бездна. Проснулся в 5, напился кофе и пошел в Алупку 4 версты. Очень хорошо шоссе в камнях, — оливки, виноградники, миндальные и море синее, синее. Послал тебе телеграму, напился чаю у Турка в хатке и пришел домой. Пошел с Урусовым ходить по его любимыми местам в скалах и по самому берегу. Жарко, что насилу удержался, чтоб не выкупаться. До прогулки завтрак table d’hôte: ³ учитель, два доктора, купець богач с умирающей женой. Это их дети. Потом хотел заснуть, но кошки продолжали роман. Пришел Ур[усов], и я с ним пошел к Мальцову, пообедали в table d’hôte, 2 потом я напился чаю, и вот ложусь. Очень я устал, загорел и разбросался мыслями, т. е. вышел из колеи работы. Англицкого Милорда, однако, все обдумываю. Попробую завтра писать. Писем от тебя еще нет, — жутко.

Здесь хорошо тем, что кроме теплоты и красоты, — богато, нет нищих. Заработок большой. Вот где или вообще на юге надо начинать жить тем, к[оторые] захотят жить хорошо. Мы долго сидели с Урусовым на берегу под скалой. Уединенно, прекрасно, величественно и ничего нет сделанного людьми; и я вспомнил Москву, и твои хлопоты, и все занятия и увеселения Москвы. Не верится, чтоб могли люди так губить свою жизнь. До завтра. Обнимаю тебя и целую детей. —

На конверте: Москва. Хамовники, д. Гр. Толстого. Графине Софье Андревне Толстой.

1. 1. Сергей Иванович Мальцов (1809—1893). Кавалергард. Генерал. Владел шестнадцатью тысячами душ крестьян. Крупный заводчик. Первый в России начал выделывать рельсы, паровые машины, пароходы и вагоны. В Крыму Мальцеву принадлежало двадцать тысяч десятин. На южном берегу была выстроена вилла, облицованная хрустальными плитами. См. прим. 3 к письму № 309 от 10 марта 1885 г.
2. 3. Общий стол в пансионе или в ресторане.