Письмо С. А. Толстой от 18 июня 1867 г.

1867 г. Июня 18. Москва.

У меня на совести, что я не писал тебе вчера, милый друг, но, видно, к лучшему, потому что вчера я бы написал тебе скверное, не в духе письмо. — Ехали мы прекрасно, даже особенно счастливо (на заставе шосейной у меня спрашивают 64 коп[ейки]. Я сунул руку в карман и вынул горсть меди, ровно 64 коп.). Потом в вагоне ¹ сделал знакомство с овцеводом председателем кампании, кот[орый] мне прочел практический курс овцеводства, такой, какого нигде не найдешь. Я и не устал, но стала болеть печень, тошнить, и приехав в Москву, несмотря на баню, совсем расклеился. В роде моих желчных лихорадок, как на Святой, но гораздо слабее. Поместились мы внизу. Я у барышень, ² Бибиков ³ у Пети. С утра послал я за Башиловым и Бартеневым. Бартенев завтра приедет из Петербурга, а Башилов пришел (его жена еще не родила) и говорил, что Бартенев сам назывался взять на себя мое издание. Завтра его увижу, и очень рад буду, ежели обойдусь без Каткова ⁴ и сойдусь с ним. О картинках на 1-е издание и думать нечего, так сказал Башилов. ⁵ Потом пошел на выставку, ⁶ кот[орая] открыта нынче последний день, и нашел весьма много уродливого и глупого и мало интересного. Потом поехал в парк, ⁷ куда свечера послал письмо Л[юбови] А[лександровны] ⁸ с своей припиской, и приехал в 4.

Папа твой хорош и весел, и добр, и мил ко мне, как всегда. — Лиза тоже очень мила. Рассказывали они мне про Гидройца ⁹ и его цинизм, — это ужасно, неимоверно и я тебе расскажу это с аханьями. Потом поехал к Захарьину; ¹⁰ его нет дома, но он в Москве, и я оставил ему записку, прося назначить мне время, когда он меня примет. Ежели он пришлет ко мне сказать когда, то это будет значить, что он намерен обратить на меня внимание, и тогда поеду к нему; в противном случае послезавтра куплю Киссинген ¹¹ и по совету А[ндрея] Е[встафьевича] начну пить и пошлю в Ясную. Потом поехал к Самарину ¹² и тоже не застал дома, хотя и в Москве, и оставил свой адрес. —

Вчера, подъезжая к Москве, как я увидал эту пыль и толпу и почувствовал жар и шум, так страшно и гадко стало, что захотелось поскорее бежать к тебе под крыло. Я всегда тебя еще больше люблю, когда от тебя уезжаю. А 3-го дня, как только я выехал за Засеку и обдумал хорошенько положение надшх женихов, ¹³ мне такие пришли мысли, что чуть не попросил Бибикова вернуться, чтобы сказать им кое-что, но вспомнил слова Л[юбови] А[лександровны], что все воля Божья, и вспомнил, что она там, и успокоился. Ах, поскорее бы, поскорее они бы были счастливы и покойны так, как я, а не тревожны и неопределенны, какими я их оставил. —

Нынче к вечеру мне лучше, и завтра надеюсь быть здоров. Этот припадок тоже удача. Ежели бы его не было, я бы не подумал о Захарьине и не пил бы вод, к[оторые], вероятно, он предпишет и к[оторые] всегда полезны. Что твои зубы? Неужели ты купаешься? Как ты мне мила; как ты мне лучше, чище, честнее, дороже, милее всех на свете. Гляжу на твои детские портреты и радуюсь.

Я, верно, скоро уеду и потому, что мне все удачно идет (64 к.), и потому, что без тебя нет во мне никакой экспрессии.

Целуй детей, тетиньку и всех и вся. Прощай, голубчик.

Воскресенье вечером.

1. Толстой ехал по Московско-Курской железной дороге, которая функционировала в то время лишь на участке Серпухов — Москва.
2. Т. А. Берс в это время жила с семьей Берсов в Ясной поляне. Е. А. Берс жила в Петровском парке вдвоем с отцом.
3. Александр Николаевич Бибиков (1822—1886), незаконный сын Крапивенского помещика, Николая Николаевича Бибикова (р. 1775) и его вольноотпущенной Анны Наумовны (ум. 1875). Узаконен в 1882 г. Первым браком был женат на Наталии Николаевне Марсочниковой (1830—1866), вторым — на Ольге Адольфовне Фирекель. Помещик. Получил образование в Тульской землемерной школе. В 1842—1855 гг. служил в Тульской губернской чертежной. С 1880 г. по 1886 г. — председатель Крапивенской земской управы. Был в связи с дальней родственницей, Анной Степановной Пироговой (1837—1872): из-за ревности она бросилась под поезд в январе 1872 г. Этот случай лег в основу описания смерти Анны Карениной. Имение Бибикова Телятинки в трех верстах от Ясной поляны. Толстой вспоминал о нем в 1908 г.: «Он был мало-образованный» но очень приятный, хороший человек» (А. Б. Гольденвейзер, «Вблизи Толстого» М. 1922: I, стр. 212).
4. В типографии Каткова Толстой в 1866 г. предполагал печатать отдельное издание «Войны и мира».
5. Еще 30 января 1867 г. Толстой писал Башилову: «Судя по вашему письму, нужна большая поспешность для того, чтобы быть готовым к осени.... Не лучше ли нам сделать так: не торопясь готовить иллюстрации к следующему изданию или вообще к тому времени, когда они поспеют не торопясь» (т. 61). 7 апреля А. Е. Берс писал дочери Татьяне Андреевне: «Гравер Рихау отказывается гравировать картины, а другого мастера здесь нет. Башилов адресовался в Петербург, там хотя и берутся, но не ближе, как к будущей весне. Недавно я послал ему Толстому письмо, в котором сильно уговаривал его отказаться от картин. Тот же совет даст ему и Писемской, которого я встретил у Тургенева».
6. В объявлениях «Русских ведомостей» за 1867 г. (№ 68) значится: «Закрытие русской этнографической выставки императорского общества любителей естествознания последует в 8 ч. вечера 18 июня».
7. Летом 1867 г. Берсы не жили, как обычно, в Покровском-Глебове, — Андрею Евстафьевичу было предоставлено помещение во дворце в Петровском парке, где он и жил с дочерью Елизаветой (Т. А. Кузминская «Моя жизнь дома и в Ясной поляне» III, стр. 134).
8. Л. А. Берс, гостившая тогда в Ясной поляне и, очевидно, поручившая Толстому передать письмо мужу.
9. Кн. Ромуальд Константинович Гедройц (1842—1899), впоследствии камергер, в 1867 г. женился на Варваре Федоровне Бреверн. «Польский граф, женившийся, как нам рассказывали, по расчету на нашей знакомой барышне, горбатой и некрасивой» (н. п. С. А.).
10. Григорий Антонович Захарьин (1829—1895), врач, профессор и директор терапевтической клиники Московского университета.
11. Минеральная вода.
12. Юрий Федорович Самарин (1819—1876), писатель и общественный деятель; славянофил. В неотправленном письме от 10 января 1867 г. Толстой писал Самарину: «Не знаю, как и отчего это сделалось, но вы мне так близки в мире нравственно-умственном, как ни один человек». Маковицкий в своих «Яснополянских записках» засвидетельствовал следующий отзыв Толстого 1906 г.: «Самарин, Юрий Федорович, хорошо говорил, был умный, приятный, привлекательный, он мне был симпатичен... один из приятнейших людей, которых я знал».
13. Имеются в виду Т. А. Берс и А. М. Кузминский. С. А. Толстая писала во встречном письме от 17 июня: «Кузминского нынче нет, приедет завтра, и мне тоже не весело и не естественно с ними обоими, и боюсь, и знаю наверное, что счастья не будет, потому что главного — любви нет, если есть, то очень мало. А он не дурной малый, и я его люблю, несмотря на твое к нему чувство. А дурно одно, что любви нет, и то, что Таня нынче горячо и взволнованно мне доказывала, что пламенной любви быть не может, оттого что давно друг друга они знают, и уже любили друг друга прежде. Что же их супружество? Зачем? Так это всё не ясно и не весело. То ли дело у нас с тобой, как всё и ясно, и хорошо; а любви слишком много, уж очень трудно расставаться, и всё за тебя страшно. Неужели Таня съумеет удовольствоваться такой малой и молодой любовью Саши? Я понять этого не могу». (ПСТ, стр. 74—75.)

Примечания