Письмо С. А. Толстой от 19 ноября 1891 г.

1891 г. Ноября 19. Бегичевка.

Известий о нас тебе теперь много с разных сторон, но хочется тебе написать, милый друг. Получили 3-го дня твои два письма нам ¹ и одно Ивану Ив[ановичу]. ² Во всех трех мне слышна была горькая нота, и мне это было очень больно. Но дело в том, что тебе больнее, и я тотчас же хотел ехать к тебе. Но девочки советовали ехать всем вместе. И после совещания решили подождать еще известий, но во всяком случае ехать к тебе всем, не откладывая, поручив здесь продолжение дела, кому можно. Девочки все три кашляют и в насморке, но в общем здоровы. Я совершенно здоров. Не сглазить, давно не б[ыло] даже изжоги. Вчера я с вечера усердно писал статью, описывающую нашу деятельность, сегодня утром проснулся в 7-мь и писал, не выходя из комнаты. Пустая статья, но нужна тем, что сообщает другим приемы заведения и ведения столовых. Она еще не переписана, и едва ли к завтраму кончу. С Влад[имировым] я ошибся и послал тебе какую то другую рукопись. ³ Потом в 10 часов поехал верхом по всем дальним столовым и проездил по прекрасной погоде до 5 часов. Положение становится всё напряженнее и напряженнее: проедаются последние средства, и количество совсем неимущих всё увеличивается. Главное топливо и праздность и мужчин, и женщин. Нынче пишу Владимиро[ву] о высылке нам лык для работы лаптей. ⁴ Лен на днях получится. Знаменательный признак нужды, что по 3-м небольшим деревням в один день набралось охотников отдать на прокорм 80 лошадей, и приходят еще и еще просить взять лошадей. Отдают незнакомому человеку, неизвестно куда своих лошадей, и всё хороших, молодых. Очевидно, считают этот риск выгоднее верной погибели, если оставить у себя лошадь.

В последнюю почту получено нами повесток на 3300 р[ублей].

Твои, т. е. тобой собранные, пожертвования очень хороши. Поразительны 1500 арш[ин] материи и комична вермишель. Ее надо будет раздать в праздники. Материя же тоже поразительно нужна. Нынче я видел вдову с детьми, положительно голую. Только один мальчик может выходить. Я еще не видел такой бедности. Таня написала нынче маленькое письмо в газеты, ⁵ — не знаю, пошлет ли, в к[отором] она пишет, как устройство столовой, присутствие людей извне, посещения — ободряют людей. Это совершенно справедливо и очень заметно. — Нынче Ив[ан] Ив[анович] уехал в Данков, и мы одни. Теперь у девочек сидит Марг[арита] Ив[ановна] ⁶ и пьют чай, а я пишу. Матв[ей] Никол[аевич] всё у нас. Я его не пускаю, и он ждет, и нам полезен и приятен. Ну, пока прощай. Целую тебя и детей от Вани, через Сашу, М[ишу], Андр[юшу] до Левы. Надеюсь скоро увидеться. Дай только Бог тебя найти здоровой. Надеюсь на мороз. Что-то даст завтрашняя почта, т. е. какие известия о тебе?

Л. Т.

Привет Ал. Митр., Борелю и Лидии.

Напиши, пожалуйста, как посланы горох, чечевица и мука.

Мы ничего этого не получали, т[ак] к[ак] не получали на это квитанции.

На конверте: Москва. Хамовнический пер., дом № 15. Графине Софье Андреевне Толстой.

1. Одно из них от 13 ноября (ПСТ, стр. 466).
2. Оно неизвестно.
3. «Кто прав?»
4. Письмо это неизвестно.
5. Это письмо напечатано в анонимном фельетоне «Даровые столовые в деревнях», опубликованном в «Новом времени» от 20 ноября, № 5650.
6. М. И. Мордвинова (1856—1912), жена И. Н. Мордвинова.