Письмо С. А. Толстой от 8 декабря 1884 г.

1884 г. Декабря 8. Я. П.

Провел прекрасный день. Теперь 6 часов вечера. Вчера, когда вышел и сел в сани и поехал по глубокому, рыхлому в пол-аршина (выпал в ночь) снегу, в этой тишине, мягкости ¹ и с прелестным зимним звездным небом над головой, с симпатичным Мишей, ² испытал чувство, похожее на восторг, особенно после вагона с курящей помещицей в браслетах, жидком доктором, перироющим ³ о том, что нужно казнить, с какой то пьяной ужасной бабой в разорванном атласном салопе, бесчувственно лежавшей на лавке и опустившейся тут же, и с господином с бутылкой в чемодане, и с студентом в pince-nez, и с кондуктором, толкавшим меня в спину, п[отому] ч[то] я в полушубке. После всего этого Орион, ⁴ сириус ⁵ над Засекой, пухлый, беззвучный снег, добрая лошадь, и добрый Миша, и добрый воздух, и добрый Бог. В конторе топлено, но мне показалось угарно (воображение). Я сначала хотел еще протопить, потом, раздумал. Поговорил и попил чай с Филипом (у него все очень хорошо и он старается). Потом пришла Аг[афья] Мих[айловна], Миша в 2-м часу лег на печку, как он был, снял сапоги, положил шубу под голова и тотчас же заснул; а я, боясь угару, просидел до 3-х. Читал Будду, ⁶ и чтение было серьезное. Потом спал одним глазом, прислушиваясь к угару, к[оторого] не было. Часу в 5-м, было совсем темно, я свиснул, чтобы перебить полухрап Михаилы. Он почмокал губами, поглядел в окно, ему показалось, что светает, и тотчас слез, надел сапоги, шубу и пошел убирать лошадей и ехать в Тулу. Он все это переделал и вернулся в 2 часа из Тулы с покупками веселый бодрый и здо[ровый]. Мне приятно и полезно это видеть. Я проспал до 10. Пришла Мар[ья] Аф[анасьевна]. Как мне ни мало надо — это малое ужасно много. Пошли в тот дом, забрали вещи разные; потом хватился я яиц. Хотели посылать, я пошел сам на деревню. Я шел и думал: мы говорим, что нам мало надо, но нам, мне так много надо, что если только не брать всего этого, не замечая и воображая, что это так само собою, то станет совестно. Я шел покупать для себя яйца и мне было совестно. Я прошел к Фокан[овым] ⁷ у них нет. Прошел к Власу. Мать его ⁸ все также лежит. Я сказал ей: праздник тебе веселей. Она сказала: «Нет, хуже. Если хорошей человек, я рада, а то хуже». — Влас достал мне яиц, и я насовал их в карман, и вместо того, чтобы дать их Влас[овой] матери, пошел их жрать. — После завтрака сел за статью и немного подвинул; но пришел наниматься в прикащики солдат, бывший каптенармус; я ему, было, холодно отказал, но он сказал мне, что он мой бывший ученик первой школы — Семка Богучаровский. ⁹ Это один из лучших мальчиков был. И теперь хороший, кажется, человек Я узнал в этом солдатском лице того бутуса, очень умного мальчугана в веснушках, с доброй, доброй улыбкой, и довольно долго поговорил с ним. Потом, чтобы погреться, поколол дров и пошел к Бибикову. Снегу пропасть, и дорожки не протоптаны. На деревне Матвей Егоров ¹⁰ окликнул меня (уже смеркалось) и подошел покалякать — об лошадях украденных, о том, какой это грех у меня украсть, — льстивые речи. Я спросил, какие это две лошади стоятъу него у двери? А это, говорит, племянница из Телятинок, у ней лошадь стала, так вот я свою заложу, ее довезу. Я говорю: подвези и меня, и пошел. На горе меня догнала баба, две девочки и два мальчика, и сзади ставшая лошадь. Я сел к ним в сани. Баба стала рассказывать про свою несчастную участь, — хлеба нет, три девочки, одна грудная (я, чай, накричалась без меня, и сама чуть не замерзла); ездила к матери на Бароломку, ¹¹ не даст ли денег на хлеб; а у отца, он сторож в лесу, украли дрова и вычли 3 р[убля]. Так ни с чем и ворочается, да еще лошадь стала, чуть не замерзла, падала лошадь 3 раза. Баба плачется, a девочки и мальчики (это ясенские сели прокатиться), хохочат, шумят и то и дело ломают ветки и подгоняют лошадь. Она и за санями не идет. — Дорога ужасно тяжелая, непроезжанная, под кручь Кочака. Лошадь сзади совсем стала. Мне было приятно, что я им помог, и главное лошади. Она старая, худая, и пройдет шагов 100 и станет, и сколько ни бьют ее ребята, не двигается. Я взялся за лошадь и подружился с ней, и без боя довел ее до Телятинок. Там я вошел в избу, чтоб посмотреть, как они живут. Живут чисто и лучше, чем плакалась баба. Ребята играют в карты, девочка крошечная песни поет. — Мать пришла и тотчас хотела бежать за грудной Парашкой. ¹² Парашка эта была у соседки. A соседка сама пришла. Соседка эта Марфа, Матвея Егорова. ¹³ У нея свой ребенокъ, и она цѣлый день кормила эту Парашку. Онѣ пошли за Парашкой, а я съ дѣвочками и мальчиками поѣхалъ домой, а то мужикъ хотѣлъ провожать ихъ. Дѣвочки, одна Авдотьи вдовы дочь, ¹⁴ другая Зорина; ¹⁵ мальчик один Зорин, ¹⁶ другой Николая Ермилова. ¹⁷ Пошелъ снѣгъ и темно стало, и мои товарищи стали робѣть и храбриться, особенно Грушка, Авдотьина дочь. Лица я ея не видалъ, но голосъ и говоръ пѣвучій, и складный, и бойкій, какъ у матери. Когда она била лошадь, я ей говорю: сама старая будешь. Нѣтъ, я старая не буду никогда. Такъ все маленькой и буду. А умрешь? — Это не знаю, а старой никогда не буду. Тутъ, когда мы поѣхали подъ гору, онѣ стали поминать про волковъ и про пыль (метель), и все вѣшки на дорогѣ смотрѣли. Я говорю: вотъ насъ занесетъ снѣгомъ, мы повернемъ сани, сядемъ подъ нихъ и будемъ сказки сказывать. — А студено будетъ мы руками будемъ хлопать. И всѣ хохочут.

Через ручей мы переехали не без хлопот; но только что переехали, Грушка уселась на головашки саней и говорит: ну давай рассказывать сказки, я одну знаю, — и начала и прелестно рассказала очень хорошую сказку. Все со вниманьем слушали, и стали такие добрые, что остальные мальчики и девочки все предлагали друг другу один кафтан, кот[орый] у них был в накидку, чтоб защититься от ветра. Когда она кончила сказку, она забыла, что злодейку сказки привязали к жеребцу стоялому, к кот[орому] и мужики17 боялись подходить. «Да, да, жеребец такой стоял». Я перебил ее: не такой, какого мы вели? Батюшки! какой поднялся хохот. Уж мы съехали с горы перед деревней, когда она кончила. Я сказал, что не успею рассказать. Мальчик стал просить: хоть немножко. Я начал им Китайскую сказку. Зорина предложила остановить лошадь, но Грушка, как степенная хозяйка лошади, не согласилась. Я досказал до половины. Лошадь как-то проехала немножко поворот, Грушка поворотила ее за узду. Сама говорит: Иль забыла, али сказки заслушалась. — Я пошел дальше и слышал, как Грушка кричала под окно: дедушка, выходи, лошадь. — Очень хорошо. Очень все это меня трогает. Целую тебя и всех детей. Завтра, вероятно, узнаю о тебе и вас — как здоровье, состояние духа, и все ли благополучны.

Л. Т.

На конверте: Москва. Хамовнический переулок. Графине Софье Андревне Толстой, свой дом.

1. 1. В подлиннике: мягкостью
2. 2. «Молодой кучер, Ясно-Полянский крестьянин, сын Филиппа Родивоныча Егорова, в то время приказчик в экономии Ясной поляны» (н. п. С. А.).
3. 3. П. И. Бирюков и С. А. Толстая читали это слово: перорирующим, т. е. разглагольствующим.
4. 4. Звезды.
5. 5. Звезды.
6. 6. Будда — основатель религии буддизма, жил между пятым и шестым веком до нашей эры. Известен положительный отзыв Толстого о двух книгах относительно Будды, которые читались им с большим вниманием: Эдуарда Шюрэ и Евгения Бюрнуфа.
7. 7. Карп Михайлович Фоканов (1826—1899) и жена его Анастасия Федоровна Фоканова (р. 1832 г.)
8. 8. Настасья Федоровна Воробьева, рожд. Шинтякова. О ней см. Т. А. Кузминская «Моя жизнь дома и в Ясной поляне» II, стр. 126—127. Т. А. Кузминская пишет так: «Она лежала уже 10 лет в параличе, без ног, в тесной, грязной избе..... Она была в полной памяти и интересно рассказывала мне о старине».
9. 9. Семен Глебов из села Богучарова, впоследствии управляющий самарским имением Толстого.
10. 10. Матвей Егорович Егоров (1816—1892).
11. 11. Мельница ? на речке Воронке, недалеко от шоссе.
12. 12. Это лицо неизвестно.
13. 13. Дочь Матвея Егоровича Егорова (1816—1892).
14. 14. Аграфена Яковлевна Егорова (р. 1872 г.), дочь Якова Матвеевича (1851—1881) и Авдотьи Семеновны (р. 1853 г.).
15. 15. Дарья Зорина (р. 1871 г.), дочь Дементия Зорина.
16. 16. Кирилл (р. 1872 г.), сын Дементия Зорина.
17. 17. У Николая Ермиловича Зябрева были сыновья: Алексей (р. в 1871 г.), Андрей (р. в 1873 г.), Павел (р. в 1875 г.) и Михаил (р. в 1878 г.).