Письмо В. Г. Черткову от 15 июля 1909 г.

1909 г. Июля 15. Я. П.

Вчера получил ваше письмо от 12 июля и не успел еще ответить то, что очень хотелось ответить, как получил сегодня другое, такое хорошее письмо через Димочку. ¹ Спасибо вам, милый друг, что часто пишете, буду стараться делать то же.

Первое письмо ² о молитве вашей в положении уныния и о помощи, какую вы нашли, поразило меня тем, что я почти в то же время и о том же думал. Думал я вот что. Пишу вам, может быть, неясно, не вполне взвешивая выражения, но рассчитываю на нашу духовную близость, что вы поймете, что я хочу сказать, если есть что. Поступать в жизни так, как я хотел бы поступать: хорошо, вполне хорошо — я не могу. В телесной жизни я всегда во власти тела. Нет такой гадости, к[ак]ой я, по крайней мере, не мог бы сделать. Не могу я удержаться, п[отому] ч[то] в телесной жизни всё происходит во времени, т. е., как это ни кажется противоречивым, в том безвременном моменте соприкосновения прошед[шего] с будущ[им], в к[отором] нет возможности успеть противопоставить сознание необходимости добра желанию зла. Но для того, чтобы в поступках своих приближаться к тому хорошему, к[отор]ого я желаю, у меня есть средство — и только одно, — то, чтобы в мысли уяснять себе, что хорошо и чего надо избегать, и что надо делать, чтобы достигать этого хорошего. Мысль, т. е. духовное начало, вне времени, и тут я могу готовить себя к тому, что я буду делать в безвременн[ые] моменты телесной жизни. Могут возразить, что деятельность мысли не безвременна, если можно ею готовиться к будущим событиям телесной жизни. Но это возражение неверно, п[отому] ч[то] деятельность мысли, духовное начало, само по себе безвременно, но только проявляется во времени, когда оно проявляется в телесной жизни, оно всегда было, есть и будет одно и то же, но только раскрывается чем-то таким, что мы называем телом. Всё большее и большее раскрытие этого духовного начала в том, что мы называем телом, и есть наша жизнь. Духовное начало это безвременно и неподвижно: движутся только телесные, вещественные условия, кот[орые] более или менее скрывают неподвижное, безвременное, невещественное, внепространственное «я». Мне только кажется, что я движусь — расту, стареюсь, умираю, а мир стоит, тогда как напротив, я стою, а телесные мирские условия в моем теле и вне его исчезают перед всё большим и больш[им] раскрытием моего духовного «я». Вот это-то освобождение духовного начала от телесных условий, совершающееся в жизни человека, проявляется в нас работой мысли. И эта работа мысли освобождает от затемнения иллюзией тела. Телом человек не может быть свободен. Духом же не может быть несвободен. Работа мысли есть сознание своей духовной свободы. И это сознание побеждает тело. Всё это неясно, запутанно, но я вижу тут что-то. Может быть, уяснится после.

На письмо, присланное с Димочкой, отвечу другой раз. ³

Л. Т.

1. 1. Письмо от 14 июля 1909 г.
2. 2. Письмо от 12 июля 1909 г.
3. 3. На письмо Черткова от 14 июля Толстой ответить не успел, получив вскоре новые письма от 19 и 20 июля.