Письмо В. Г. Черткову от 16 ноября 1889 г.

Печатается впервые. На подлиннике надпись синим карандашом рукой Черткова: «Я. П. 16 нояб. 89, № 238». В Дневнике Толстого от 15 ноября 1889 года сделана запись: «Хорошее письмо от Черткова о половом общении, различное отношение к нему, смотря по степени сознания. Написал письмо о Хохлове, к[оторого] видел во сне, и Черткову». Следующая запись, повидимому, сделанная в тот же день в 3 часа дня, помеченная: «16 н. Я. П.-89. Я спутал день — нынче 16-го». Если эта запись действительно сделана в один день с предыдущей, комментируемое письмо надо датировать 16 ноября 1889 года.

Толстой отвечает на письмо Черткова от 12 ноября 1889 года. Это письмо Черткова написано в связи с полученной им от П. И. Бирюкова выпиской из Дневника Толстого от 31 октября, которую П. И. Бирюков получил от М. Л. Толстой. В этой выписке Толстой говорит, что человек переживает три фазиса, причем Толстой замечает, что он сам находится в третьем. В первом фазисе преобладает стремление к удовлетворению своих страстей и упоение жизнью; во втором интерес к благу всего человечества и общественная деятельность; третий фазис — включает стремление к личному благу и к благу всех людей на новой основе служения богу и стремления к чистоте. Чертков пишет Толстому 12 ноября 1889 г.: «Всё живу вместе с вами, брат мой дорогой. Тот фазис жизни — третий, в который вы вступаете, я его давно сознал в сознании своем. Но сила не в сознании его, а в вступлении в него. И вы поверите, что я не увлекаюсь, говоря вам, что и я вступаю в него, — не увлекаюсь, потому что переход в этот фазис слишком, для меня по крайней мере, жуткий, чтобы стараться искусственно приближать его. Бывает мне очень хорошо — совсем царство божие в душе. Но бывает и страшно. Что-то, очень, чересчур любимое мною раньше, как-будто уходит из-под ног. Но признаю, что страдание справедливое и благое: сколько ложно, греховно любил, столько и страдаешь. “Мне отмщение...” И хорошо, что день возмездия для меня еще при жизни настает, а не в то время, когда дух покидает тело. Разумно не одно какое-нибудь событие в моей жизни, а всё мое отношение к жизни... О брачной жизни вопрос для меня выяснился так. Во втором периоде человеческого развития — служения общему благу — половое сожитие не только не грех, но есть закон нормальной жизни, закон производящий, как вы мне однажды писали, то, выше чего ничего нет — человека. Выше чего ничего нет, прибавлю я — для человеческого сознания, находящегося еще только во втором периоде развития. Для этого периода развития половое воздержание при половом влечении есть ненормальный аскетизм. И всё, что вы говорили и писали о необходимости супружеского сожития, относится именно к этому второму периоду. К первому периоду (личной жизни) относится влюбление, исключающее возможность разумного выбора жены или мужа. А потому ваши прежние слова о необходимости брака, относящиеся до второго периода, отрицают однако брак, совершаемый по личному влюблению первого периода. В третьем периоде приготовления к “той” жизни человек для человека не есть то, выше чего ничего нет. В этот период человек всё больше и больше одухотворяется, и потому всё, что усиливает в нем жизнь плоти, или, вернее, связывает его духовную свободу, прилепляя его чересчур к интересам человеческим, — всё это мешает, задерживает духовный рост, вылупление новой, вечной жизни. Кто сознает в себе это духовное стремление вверх, прочь от мира с его человечеством, тот следовательно “вмещает” сознание Христа о половом воздержании, и потому должен воздерживаться. Кто находится еще только во втором периоде, тот не может и не должен вмещать: для него воздержание равносильно насильственному оскоплению. Интерес его весь еще в области человечества, и потому воздержание от естественного продолжения рода человеческого для такого человека есть аномалия».