Письма · т. 86, № 228
Письмо В. Г. Черткову от 18 июня 1889 г.
1889 г. Июня 18. Я. П.
Не взыщите, милые друзья, если письмо будет не длинное, пишу 7-е. Спасибо за ваши письма. Мы с Машей вместе радуемся, когда получаем их. Напишу вам то, чтó думал нынче утром: По привычке, когда плох духом, молился, читая Отче нашь. С самых детских лет, с короткими перерывами, читаю я эти слова, и вот сколько лет слова эти все растут и растут по смыслу и содержанию. Отец наш небесный. Не говорю уже о том, что в понятии Отца включено понятие братства людей, нынче мне особенно ясно представилось значение этого обращения только к Отцу, к одному Отцу без всякого отношения к людям. Легко сказать, но редко удается установить это отношение. Когда же установи[лось], то одно это отношение уже дает большую силу. Свято для меня твое имя. Имя чтó? Имя то, как я называю предмет, то, чем для меня представляется предмет. Я не понимаю всего предмета, но один признак мне понятен, и по этому признаку я называю. Признак, понятный мне в Отце — любовь. Она то свята для меня, ее я буду святить, ею буду жить; ею буду жить для того, чтобы пришло царство Твое и воля Твоя совершалась бы на земле, как на небе. (Тут смешное, но такое, от к[оторого] нельзя удержаться, соображение). На небе движутся по воле Твоей светила, и движения их руководятся не их волею, но их стремлением к другим светилам (любовь). Таков же закон установления царства Б[ожия] на земле. Хлеб наш насущный д[аждь] н[ам] д[несь]. Только дай мне возможность служить Твоему делу установления Твоего царства (это есть хлеб моей жизни), дай мне возможность тем, что освободи меня от последствий моих ошибок, мешающих служению (по Луке «ибо»), 1 п[отому] ч[то] я тоже прощаю людям все их прежния ошибки их и предков их (великое слово!) Если прощаешь, то ведь для тебя уже не существует ничего отталкивающего, не говорю, в убийце, воре, но в хвастуне, наглеце, лицемере, издевателе. Да, прощены нам все грехи, если мы так простили. Cercle vicieux. (Вы обещали с полслова понимать). И не введи нас во искушение, (тоже, чтоб не мешать исполнению твоего дела). Я слаб. Дай мне служить тебе, но не дьяволу, себе, злу.
Гвинп[лен] Горе-смех 2 я вчера прочел вслух в нашем большом обществе и взрослых и детей и всем понравилось, как и не может не понравиться. Прекрасная вышла книжка.
Нынче поправил О жизни. Да, это полезно уяснить.
Как я теперь вижу много папиросочного тумана и возбуждения и как теперь я бы написал проще, скромнее, без кокетства умственного и от того доступнее и яснее. — Я все хочу писать, но не пишу, хотя в голове, кажется, многое ясно. Я говорю не пишу, п[отому] ч[то] пишу мало, урывками, но каждый день пытаюсь.
Спасибо и за письмо Чистякова. 3 Кланяйтесь Эртелю. Что здоровье Гали и детей? Целую вас всех.
Л. Толстой.
- 1. Толстой имеет в виду текст из Евангелия от Луки гл. 11, ст. 4: «И прости нам грехи наши, ибо и мы прощаем всякому должнику нашему».
- 2. Чертков переслал Толстому для ознакомления письмо М. Н. Чистякова к И. Д. Ростовцеву, написанное около 15 июня, в котором М. Н. Чистяков по поручению Черткова приглашал Н. Д. Ростовцева приехать к Чертковым, а затем делится своими мыслями и наблюдениями о том, как переносят крестьяне тяжелое горе и «откуда берется» та «духовная сила», которую они проявляют в трудные минуты своей жизни.
Источник: Полн. собр. соч., т. 86, № 228, с. 243–246
Письма других лет за этот день · дневник Толстого в тот же день
Примечания
Полностью публикуется впервые. Небольшой отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 79—80. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: «Я. П. 21 Июня 89, № 225». В Дневнике Толстого от 18 июня 1889 г. сделана запись об этом письме: «Погуляв, сел за письмо и написал 1) Ч[ерткову], 2) П[оше] 3) Бондареву, от к[оторого] получил письмо о Каине, 4) Анненк[овой], 5) Русанову 6) Медведеву и 7) Желтову, от к[оторого] б[ыло] письмо о статьях против пьянства. [...] Утром записал мысли об Отче Наш. Написал их Ч[ерткову]. Письмо датируется на основании этой записи.
Толстой отвечает на письмо Черткова, написанное около 12 июня и полученное Толстым 16 июня 1889 г., как это видно из записи Дневника Толстого от этого числа: «Письмо от Черткова хорошее». В этом письме Чертков писал Толстому: «... письмо к вам становится для меня всё «следующим на очереди» из всего того, что я делаю. Т. е. я живу в очень близком общении с вами. Но зато, когда имеется всегда следующее на очереди дело, то не успеваешь оставаться без определенного дела и молиться, т. е. пассивно принимать от отца нашего хлеб наш насущный. И я теперь заметил, что желание личного общения с вами часто становится во мне поперек принятию духовной пищи от бога. Я вас лично так, так люблю, что бывает «веселее» поговорить с вами, чем, сосредоточиваясь внутри себя, готовиться принимать к себе — отца нашего небесного и старшего брата — Христа и слушать, какие указания они мне дают для осуществления общего дела (Иоанна 14. 23.) Мне постоянно хочется не только беседовать с вами, но еще гораздо больше того — чтобы вы беседовали со мною, так как я получаю не только удовольствие, но и радость, и не только радость, но и помощь от вашего голоса, — помощь в служении другим. Бывало, я ждал не дождусь ваших писем. А теперь я понял, что не только безрассудно ожидать того, чего не знаешь, будет ли оно; но часто перед богом возмутительно желать того, чего нет.
«Желая общения с вами, я желал его, как вижу теперь преимущественно для себя. Теперь же мне всё больше и больше хочется помогать вам, или вернее я просто вам, вас больше и больше люблю. Прежде, посылая вам письма, я не мог отделываться от желания вызывать от вас письма, т. е. именно писал вам больше для себя, чем желая вам содействовать. Теперь я всё больше и больше чувствую, как крепко Христос нас соединяет, тебя, меня, всех людей сознательно стремящихся к богу отцу и какою любовью это проникает нашу душу к тем, кто бессознательно стремятся туда же. И потому нет нужды нам — что летящие туда, к нему, плотски льнут друг к другу. Но вот те, кто сознательно стремится ко злу, прочь от бога, они меня смущают, их положение ужасное, — они наводят на меня страх, потому что я чувствую как будто я должен им помочь, и — не могу. Я в них подозреваю больше отвращения от добра, чем есть, и этим развожу в себе зло и их ожесточаю». Чертков не закончил письмо, но приложил к нему листки из своего дневника с размышлениями об отношении человека к богу, и с другими мыслями.