Письма · т. 87, № 334
Письмо В. Г. Черткову от 3 апреля 1893 г.
1893 г. Апреля 3. Москва.
3 Апреля.
Получил сейчас ваше письмо, дорогой друг В[ладимир] Г[ригорьевич], с письмом Тернера, 1 листками дневника 2 и письмом к Поше, к[оторое] сейчас же и послал, 3 листки дневника и письмо Тернера высылаю с этим письмом.
Я совершенно согласен с вами о том, как ответить переводчикам, к[оторым] не пошлем. (Кто ответит Тернеру, вы или я?). 4 В Америку послано, и на днях с кем нибудь из отъезжающих за границу пошлем немецкому и французскому. 5 Об этом все.
Был я сейчас у Ив[ана] Ив[ановича] и застал его совсем больнымь: у него раздулась щека и маленький жар. Его, как и меня, очень огорчила смерть метери Гали 6 за нее, за вас.
Если никто к вам не нриедет (я писал Леве и надеюсь, что он поедет), то он приедет. 7 —
Читал дневник ваш, и чтение это, как всегда, меня очень трогает и волнует. Я все также живо понимаю и сам переживаю. Никогда не отчаивайтесь в борьбе: не считайте борьбу предшествующими действием чего-то; в ней-то и жизнь: тяжелая, мучительная, но истинная жизнь, где бы она ни происходила — на верху или на низу лестницы.
Еще меня трогает мысль о том, что прошедшего нет, как и нет будущего, для того, кто живет, работает в настоящему 7 Искупление тем особенно дурно, что оно, вопросы о нем, могут занимать только тогда, когда человек духовно празден в настоящем; то, что я делал дурного, не зная, что оно дурное, не мучает меня, и искуплять нечего; тоже, что мучает меня, это то дурное, кот[орое] я делаю теперь, такое же, как и то, к[оторое] я делал прежде; и оно мучает не тем, что я сделал дурно, a тем, что я чувствую, что теперь способен сделать его, — что я не справился с этим врагом, не уяснил себе истину, не принял в себя Бога так, чтобы не быть уже в силах делать дурное. И искуплять нечего и некогда; нужно бороться, идти вперед. Если же бы я и победил, опять искуплять будет некогда, п[отому] ч[то] откроется новая неусвоенная истина и непобежденная под ней сторона плоти. —
Как бы я желал помочь вам в вашей духовной работе, не силою, к[оторой] у меня нет, а любовью, моей такой же слабости.
Прощайте пока. Напишите поскорее, чтобы я знал про вас. Целую вас.
Л. Толстой.
- 1. Карл Иванович Тернер (о нем см. прим. к письму № 317). Письмо Тернера к Черткову от 5 апреля (нов. ст.?), с запросом о том, будет ли ему предоставлена рукопись книги Толстого «Царство Божие». хранится в АЧ. Ответ Черткова Тернеру не сохранился.
- 2. Чертков переслал Толстому при письме от 26—30 марта листки из своего дневника, хранившиеся в папке с надписью, содержавшей просьбу, чтобы никто кроме Толстого и А. К. Чертковой не читал этих заметок.
- 3. Об этом письме Черткова Бирюкову имеются сведения в письме И. И. Горбунова-Посадова к Черткову от 3 апреля, где упоминается, что Толстой приносил к П. И. Бирюкову письмо, в котором Чертков писал о смерти матери А. К. Чертковой, Ольги Иосифовны Дитерихс. Возможно, что Чертков переслал это письмо П. И. Бирюкову через Толстого, так как не знал точно, в Москве ли П. И. Бирюков или в Бегичевке, где он продолжал вести работу по кормлению голодающих.
- 4. Среди известных редакции писем Толстого нет письма к Тернеру, являющегося ответом на его письмо к Черткову, и можно думать, что Чертков отвечал ему сам.
- 5. Толстой послал рукопись книги «Царство Божие внутри вас» в Америку с профессором И. И. Янжулом, хотя и ни считал эту рукопись совершенно законченной и продолжал над ней работать (см. письмо № 331). В Германию и Францию рукопись была послана несколько позднее, так как Толстой, продолжая обрабатывать заключительную главу этой книги, отложил посылку до полного окончания своей работы. Толстой послал рукопись «Царства Божия внутри вас» в Германию Р. Лёвенфельду, который перевел ее для книгоиздательства Киршнера (см. письма Киршнера к Толстому от 16 и 27 июня 1893 г., хранящиеся в АТБ), и во Францию И. Д. Гальперин-Каминскому, который перевел ее для книгоиздательства Perrin et C-ie.
- 6. Ольга Иосифовна Дитерихс, мать А. К. Чертковой. Скоропостижно скончалась 28 марта от кровоизлияния в мозг. О ней см. т. 86, стр. 97.
- 7. Толстой имеет в виду запись в дневнике Черткова от 13 февраля 1893 г., в которой Чертков излагает свои мысли о значении «жизни в настоящем».
Источник: Полн. собр. соч., т. 87, № 334, с. 186–190
Примечания
Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан: «Толстой и Чертков», стр. 190. На подлиннике к собственноручной дате Толстого «3 апреля» сделана приписка карандашом рукой Черткова: «93. М. № 328». Число 328 переправлено на 329.
Ответ на письмо от 28—31 марта, в котором Чертков писал: «Посылаю вам только что полученное мною письмо от Тернера. Поша мне говорил о доверии вашем и даже ваших ближайших “духовных придворных” ко мне в отношении практического осуществления издания вашей книги. И доверие это совершенно основательно. То, что с практической стороны до сих пор делается, т. е. переписка списков и сношения с переводчиками, делается, как вы знаете, по моему практическому совету лично вам. И благодаря этому вы только и имели возможность эти два года непрерывно работать над этим земным осуществлением вашей духовной жизни. — Теперь хочу дать вам один второй практический совет; но не имея достаточно обособления здесь для того, чтобы мотивировать обстоятельно этот совет, буду рассчитывать на то, что в этой части практической области я уже заслужил достаточно авторитета в ваших глазах для того, чтобы вы внимательно вникли в суть того, что я сейчас наброшу конспектно.
Еще одна оговорка раньше, чем начать: мне кажется, что мирская моя судьба тесно связана с судьбою внешнего осуществления этой книги во многих отношениях. Как например с того времени, как она “пойдет” к переводчикам остальным и следовательно по России. В эти две стороны ее непременно следовало пустить одновременно и сознательно, иначе пойдут “чтения” у переводчиков (конфиденциальные или собраниями); но будет аристократизм выбора слушателей и вообще первый период издания расквасится, как было с “Крейцеровой Сонатой” благодаря тому, что вы позволили Татьяне Андреевне унести черновой список. Но разница будет та, что теперь предмет шире, обнимая всё наше отношение к жизни на земле, и кавардак, который в первый период произошел в понимании “Крейцеровой Сонаты” со стороны общества, будет гораздо хуже, важнее и непоправимее, так как не только не позволят у нас в конце концов напечатать книгу, но будут, как я, конечно, только предполагаю, аресты официальные и неофициальные и проч., и проч., что устранит всякую возможность... Я уношусь в мотивировку, потому осаживаю себя.... Хотел я конспектно сказать вот что. Все отношения с переводчиками какие-то фальшивые. Они хотят рассчитывать на то, что им было обещано; но обещать не надо, и потому скорее лучше не исполнять обещания, чем исполнять. Следовало бы так им всем и сообщить, что вместо статьи вышла книга и такого содержания, что в интересах ее содержания пришлось сначала напечатать в одной стране, а потом в печатном виде вы попросили, чтобы ее доставили каждому из остальных переводчиков одновременно. Это лучше всего, безопаснее от искажений для самой книги. Побочно же и вам и мне будет в хорошем смысле удобно и радостно: вам возможно будет за эти месяцы спокойно продолжать то, что нужно еще досказать вам людям вообще (и лучше всего в художественной форме, впрочем это глупо — разве можно знать, в какой форме вынырнет?). А мне удобно тем, что я успею докончить начало назревших отраслей “Посредника” и оставить округленное дело в случае, если придется быть удаленным из общества людей. Переводчиков можно удовлетворить другою книгою вашею об искусстве, составление которой уже окончено. Она вышла прекрасная и с вступлением от меня о том, что это не ваше произведение, а моя компиляция ваших черновых и проч. Ничего, кроме хорошего,не может выйти. Она не то, что произведет эпоху, а вызовет — назревшую эпоху в искусстве и науке. Пришлю вам ее на одобрение. Сами увидите и, думаю, дадите свое согласие. Письмо Тернера верните мне и листки из Дневника».