Письмо В. Г. Черткову от 5 июля 1892 г.

1892 г. Июля 5. Я. П.

Мне очень грустно весь нынешний день. Очень, очень грустно. Кажется, что запутался, живу не так, как надо (это даже наверное знаю), и выпутаться не знаю как: и на право дурно, и на лево дурно, и так оставаться дурно. Одно облегченье, когда подумаешь и почувствуешь, что это крест, и надо нести. В чем крест, трудно сказать: в своих слабостях и последствиях греха. И тяжело, тяжело иногда бывает. Нынче часа 3 ходил по лесу, молился и думал: хорошая молитва: Иже везде сый и вся исполняяй, приди и вселися в (ны) меня и очисти меня от всякой скверны и победи во мне меня скверного и зажги меня любовью. 1

И легче немного, но все грустно, грустно. Мне не совестно писать это вам, п[отому] ч[то] знаю, что вы поймете меня не умом, — понимать тут нечего, — а сердцем.

Поша сейчас едет, 2 и мне жаль с ним расстаться. Писанье мое тоже остановилось — не знаю, как кончить.

Причина моей тоски и физическая, должно быть, и нравственная: вчера был с детьми Таней и Левой разговор по случаю раздела. 3 Я застал их на том, что они напали на Машу, упрекая ее в том, что она отказывается от своей части. И мне было очень грустно. Я никого не обижал, не сердился, но не люблю. И тяжело. 4 Пожалуйста, никому не показывайте это письмо и разорвите. 5

То, что вы писали Леве, 6 что вы барин и издатель, нехорошо. Зачем барин, издатель? Зачем признавать себя в каком нибудь положении? Мы все люди слабые, стремящиеся быть лучшими, жить лучше. И зачем ставить себе предел? Это соблазн. Может быть вы будете жить много лучше, чем вы себе представляете. Я стою одной ногой в гробу и все надеюсь и хочу жить лучше, и может и буду. Может и буду нищим с сумой и умру в навозе. За что же загораживать от себя возможность совершенства, ставить себе предел?

Дай вам Бог быть в любви со всеми, т. е. иметь жизнь вечную. Мучительно грустно, тяжело терять ее. Целую вас.

Л. Т.