Письма · т. 87, № 291
Письмо В. Г. Черткову от 8 мая 1891 г.
1891 г. Мая 8. Я. П.
Получил вчера ваше заказное письмо, милый друг В[ладимир] Г[ригорьевич]. Большое спасибо вам за него. Не могу вам выразить, какое остро-радостное чувство я испытал, читая его. Острое, п[отому] ч[то] б[ыло] чувство оскорбленного самолюбия, но чувство сознания правды, добра и благодарности настолько было сильнее, что неприятное чувство только придавало saveur 1 всему. Разумеется, я все это вычеркну. И это письмо да будет у вас доказательством того, что я желаю и прошу вас вычеркнуть прежде, чем отдать переводить, вычеркнуть все недоброе. Соблазн ведь тут кроме застарелой злобности души, скверное пакостное желание (равнодушие к другим), разозлить, чтобы освободиться от неприятного положения, в к[отором] сидишь и не умеешь ни выдти, ни примириться с ним. — Ethics o[f] d[iet] я написал, в месяц переведет. 2 Едва ли в три месяца. Я нынче 2-й день нездоров, кашель, горло, жар маленький. Целую вас и всех ваших.
Л. Т.
На обороте: Воронежской губ. Россоша. Владимиру Григорьевичу Черткову.
Источник: Полн. собр. соч., т. 87, № 291, с. 88–90
Примечания
Публикуется впервые. Написано на бланке закрытого письма. На подлиннике надпись черным карандашом рукой Черткова: 285». Почтовые штемпели: «почтовый вагон 9 мая 1891 г.», «почтовый вагон 11 мая 1891». Датируется днем, предшествующим почтовому штемпелю отправления.
Ответ на письмо Черткова от 29 апреля, написанное в связи с прочитанными им черновыми рукописями книги «Царство Божие внутри вас»: «Сейчас дочитал полученные от вас черновые. Нечего и говорить, с каким интересом я их читал. От души желаю вам благополучно довести до конца эту работу. — Я заметил одно место не то, что не понравившееся мне, но написанное не в желательном духе, способном лишь вызвать о ваших противниках еще большее озлобление, и не могу позволить себе не указать вам этого места, хотя более чем вероятно, что вы сами при перечтении заметили или заметили бы его и исправили бы. — Это там, где вы говорите об отношении русского правительства к вашей книге. Тон этого места обличительный, но сухой, и впечатление на читателя было бы благоприятнее и в обличительном даже смысле сильнее, если бы вы спокойно сообщили факты, воздерживаясь от всяких комментарий. Напрасно, как мне кажется, вы упоминаете о Чингис-Хане и ссылаетесь на слова Герцена по этому поводу. Мне кажется, что железные дороги и телеграф ни в каком отношении не связывают рук Чингис-Хану, когда ему самому хочется быть Чингис-Ханом: но только дают усовершенствованные средства ему в руки. Иллюстрацией этого может служить современное отношение к «политическим». При жестокостях, ежедневно творящихся с ними и нисколько не стесняемых всемирной гласностью, которой они от времени до времени подвергаются, несвоевременно, мне кажется, приводить эти слова Герцена, не оправдываемые современною, по крайней мере, действительностью. — Одно из отличительных свойств Чингисханства — то, что оно совершенно равнодушно к тому впечатлению, какое оно вселяет: оно слишком уверено в себе (или в своем назначении) для того, чтобы беспокоиться мнением людским. И черта эта типично проявляется именно в наше время у нас».