Письмо В. Г. Черткову с 1 января 1888 г. по 31 декабря 1888 г.

1888 г. Августа 15. Я. П.

Милые друзья! Не сердитесь на меня за то, что не писал, и не изменяйтесь ко мне. Как вам моя, так и мне ваша любовь дорога и нужна. —

Очень много работал. У нас живет Ге старший, и не охота кое как слегка вступать в мир мысли. —

1 Василиса пришла ко мне через месяц после того, как выслана и разрезана (Так лучше). 2 Но о всех Полушинских писаньях должен сказать, что есть не фальшивые, а ненатуральные ноты, к[оторые], касаясь самого дорогого, производят нехорошее на меня впечатление. То же и последняя. —

Еще давно, когда вы писали Маше, что вам хорошо, но вы живете, как на волкане, 3 я хотел спросить, чтó это значить. 4 Пожалуйста объясните, это меня за вас беспокоит.

Я буду вам писать обстоятельно, но теперь только, чтоб удовлетворить своей потребности общения с вами.

Любящий вас очень Л. Толстой.

Полностью публикуется впервые. Отрывок напечатан в ТЕ 1913, стр. 68. На подлиннике надпись синим карандашом: «№ 15 Авг. 88 Я. П.» После № черным карандашом написано: «192», зачеркнуто и написано «195». Сбоку зачеркнутое, написанное карандашом число «197».

Толстой отвечает Черткову на его письмо от 3 августа, в котором он писал: «Дорогой Лев Николаевич, пожалуйста, верните мне “Василису” с новым окончанием на отдельной бумажке, которую я вам недавно послал с просьбой исправить. Если не успели, то верните хоть так; только не забудьте сообщить мне ваше мнение об упрощенной форме перечисления действующих лиц, описания обстановки и проч. Скажите, пожалуйста, у вас ли находится комедия Полушина “Седьмая репка”? Надеюсь, что у вас всё благополучно, у нас — да. Впрочем, не знаю, можно ли это сказать, когда столько грешим, как мы.

Вот еще просьба: не согласится ли Софья Андреевна представить от себя в цензуру те ваши рассказы, которые уже были нами изданы и которые теперь нам запрещены, а именно: 1) Чем люди живы, 2) Бог правду видит, 3) Два старика, 4) Упустишь огонь, 5) Свечка. Их следует представить в одной книжке (не издания “Посредника”). Нам их запретили отдельно. Ей же скорее разрешат, чем нам, в особенности — не отдельными книжками, а собранными в одну. Эту книжку для представления в цензуру следовало бы сброшюровать из ее дешевого ХІІ-го тома. Мы больше не печатаем на наших изданиях название фирмы “Посредника” и потому никому не может показаться странным, что Графиня представит эту книгу в цензуру. Если она согласится исполнить эту просьбу, то поможет нам в весьма затруднительном положении и окажет истинную услугу русскому народу. Пожалуйста, при этом передайте Софье Андреевне мой искренний привет. Ну, пока до следующего письма. За неимением помощника, и не сознавая своего права бросить “Посредник” на произвол судьбы, я всё время занимаюсь изданиями, вместо того, чтобы часть времени уделять физическому труду, что было бы и приятнее и здоровее для меня.

Отсутствие писем от вас мне очень ощутительно. Вы меня так избаловали вашими письмами, что, не получая их от вас теперь, я чувствую, будто живу не во всю».

Просьба Черткова переговорить с С. А. Толстой о представлении в цензуру от ее имени запрещенных в издании «Посредника» рассказов Толстого, осталась без ответа.

Примечания