Письмо В. Г. Черткову с 13 сентября 1886 г. по 14 сентября 1886 г.

Полностью печатается впервые. Небольшой отрывок напечатан в ТЕ 1913 г., в отд. «Письма Л. Н. Толстого», стр. 40. На подлиннике рукой Черткова помечено: «14 сент. 86». Так как письмо это, адресованное Черткову в Лизиновку, было получено им, как видно из письма его от 17 сентября, уже 16 сентября, естественно предположить, что Чертков и в этом случае руководился датою штемпеля отправления, наложенного в почтовом вагоне, и что письмо могло быть написано 13 сентября.

Письмо это написано в ответ на письмо Черткова из Лизиновки от 2 — 3 сентября. В первой, большей части этого письма, написанной 2 сентября, до получения ожидаемого ответа от А. К. Дитерихс, Чертков говорит (цитируем с значительными сокращениями): «Как ваше здоровье, дорогой, дорогой Л. H.? Я каждый день думаю о вас. Но так и не успел до сих пор написать вам... — Ответа от А. К-ны я до сих пор не получил. Вероятно, получу сегодня вечером или завтра. Но я не много об этом думаю. Я... — теперь занят настоящим, и очень счастлив, что живу именно в настоящем, не рассчитывая ни на что впереди... Вечером хожу в гости к крестьянам. Они в это время возвращаются с работы, убираются на своих гумнах и идут в хату; а потому свободны и действительно всегда рады меня видеть. Мы разговариваем, читаем. Для меня это очень хорошо и освежающе. Не нарадуюсь тому, что отношения их со мною стали совсем простые: ничего не просят, говорят об “экономии”, “работали у пана”, “пойдем к пану”, разумея управляющего моей матери, и вовсе не подразумевая никакой связи этого “пана” со мною. Одним словом, вы понимаете Хотя, конечно, общение не такое, какое бывает при совместной работе и общей с ними обстановке... Потом захожу в школу, разговариваем с учителями хорошо и серьезно, или читаем что-нибудь вместе. Всё это пересыпано отдельными случаями людей, обращающихся ко мне за тем или другим. Много в моих отношениях с людьми здесь еще совсем ненормально и запутано моим собственным прошлым, моею теперешнею еще не поборенною распущенностью и связью моею с матерью и ее обстановкою. Но я чувствую, что понемножку всё больше и больше распутывается. И в этом деле распутывания запутанной нитки я чувствую, что очень крупный комок плотно затянутых ниток был расслаблен тем, что я взялся за физический уход за собою и физический труд за ремеслом. И этому я благодарен главным образом вам, раскрывшему мне глаза в этом отношении. — Я рад за молодого Иванова, Н. Н. [см. прим. 7 к п. № 104 от 3 апреля 1886 г.], что он здесь, рад и за себя и за наше дело литературы для всех. Я с ним всё больше сближаюсь, и всё больше убеждаюсь в том, что, если Бог даст ему жизнь, этот человек хорошо Ему послужит (как вы выражаетесь). Целые горизонты литературных работ для народа раскрываются перед нами, когда мы с ним обдумываем это дело». — Письмо это было прервано получением ответа от А. К. Дитерихс, о котором, заканчивая свое письмо на следующий день, Чертков говорит: «Вчера вечером, сидя зa письмом к вам, я получил ответ А[нны] К[онстантинов]ны. Она говорит, что давно меня любит. Написала она очень, как мне кажется, хорошее, чистое и божеское письмо. Я вам его пришлю, потому что привык и чувствую потребность делиться с вами всем, что меня близко касается. Теперь же хочу я ей ответить хоть несколько слов с сегодняшнею почтою, которая уходит через полчаса».