Письмо В. Г. Черткову с 20 марта 1888 г. по 25 марта 1888 г.

1888 г. Марта 20—25. Москва.

Получил комедию Полушина и отнес ее к Андр[ееву] Бурл[аку] с тем, чтоб он сделал свои замечания и, если он одобрит, то постараемся исправить. 1 Деньги 50 р. я отдал вчера Полушиным. 2 Они очень, очень рады, но боюсь, что это не то, что им нужно, но делать нечего, надо дать. А он мне очень нравится.

Доехала ли кормилица и как пошло кормление? Дай Бог, чтобы у вас обоих душа была спокойна по отношению к Богу по поводу вашего ребенка. И уверен, что это будет, п[отому] ч[то] вижу, что требования ваши к себе у обоих большия. Помогай вам в этом Бог. — На днях у меня был Желтов, молокан[ин] Нижегородский. 3 Это молодой человек очень умный и религиозный. Верования их самые разумные и свободные от догматики и суеверия. Он б[ыл] с матерью. 4 Они проездом были — ездили на ярмарку. 5 Еще приехал Количка. 6 Про него говорить нечего. Мне б[ыла] большая радость видеть его. Он пробудет еще дней 10. Отец его пишет и рисует. А он служит тем, кто требует его службу, и все ниже и ниже подчиняет свое животное духу. — Здесь в Русск[ом] деле напечатали Бондарева, хотя и с пропусками, но и то хорошо. 7 После завтра должно выдти предисловие к нему в виде послесловия. 8 Если не задержит цензура, я пришлю вам несколько экз[емпляров]. — Здесь еще гостит один француз, professeur de philosophie Pagés, 9 молодой человек. Он перевел «Что же нам делать» 10 и человек очень свободный и близкий к истине. — Я ничего не пишу — нет потребности. Но думаю и надеюсь, что буду и желаю этого. Наше согласие против пьянства распространяется очень медленно — теперь 270 членов, но, мне кажется, прочно и твердо. 11 Вышли 4 книжечки об этом. 12 Есть ли онѣ у васъ? Я посылаю, передайте Иванову съ моей любовью. — О Сытинѣ и его компаньонѣ: я заходилъ къ Сытину и сказалъ, что хотѣлъ бы видѣться съ компан[ьономъ] (забылъ фамилію), Сытинъ сказалъ, что онъ пріѣдетъ ко мнѣ. Потомъ я другой разъ зашелъ. Сытинъ говорить, что комп[аньонъ] извиняется — онъ присяжный и потому не можетъ, какъ только освободится, такъ пріѣдетъ. Въ промежуток были получены все ваши письма. И я теперь не тороплюсь и жду, a кроме того сам зайду завтра и переговорю о всем. 13

14 Поцелуйте от меня Емельяна. Письмо его очень важное. 15 Я бы хотел написать ему в том смысле, как и я понимаю, что деторождение в браке не есть блуд, но хотелось бы лучше обдумать это, чтобы написать основательно, п[отому] ч[то] и в мнении о том, что плотское общение, хотя бы и с женою, ради одной похоти, греховно, есть правда. — Я думаю, что оскопление себя есть такой же грех, как и плотское общение ради похоти. Так же, как я думаю, что одинаковый грех объедаться, как и уморить себя голодом или отравиться. Законна пища для тела такая, при которой человек может служить другим людям, и законно плотское общение такое, при кот[ором] продолжается род человеческий. Скопцы правы, когда они говорят, что сожитие с женой, если оно делается без духовной любви, только для похоти и потому не во время, что это блуд, но они неправы в том, что общение с женою для рождения детей и в духовной любви — грех. Это не грех, а воля Божья.

Оскопление по моему в роде вот чего: Скажем, жил бы человек невоздержно и имел бы привычку из своего хлеба курить вино и варить пиво и напиваться, и почувствовал бы человек, что это дурно и грех, и вместо того, чтобы бросить дурную привычку и научиться на дело — на корм людей и животных употреблять свой хлеб — решил бы, что одно средство избавиться от греха — это сжечь свой хлеб, и так бы и сделал. И вышло бы то, что грех в нем остался бы тот же, и соседи его все также варили вино и пиво, а только бы он не мог кормить ни себя, ни семью, ни добрых людей. Не даром Христос хвалил детей, говорил, что их царство небесное, что то, чтó скрыто от мудрых, открыто им. Мы и сами это знаем: не было бы детей — не рожались бы вновь дети, не было бы и надежды на царствие Божие на земле. Только на них вся надежда. Мы уже изгажены и трудно нам очиститься, а вот с каждым поколением в каждой семье новые, невинные, чистые души, к[оторые] могут остаться такими. Мутна и грязна река, да ключей много чистых вливаются в нее, и есть надежда, что вода очистится. —

Вопрос этот большой, и я рад подумать о нем. Знаю только одно, что одинаково скверно и греховно похотливый блуд и оскопление. Но второе — оскопление — хуже. В блуде нет гордости, а есть стыд, а в оскоплении нет стыда у людей, а они еще гордятся тем, что сразу нарушили закон Божий для того, чтобы не подпасть соблазну и не 16 бороться. Сердце свое надо оскопить, тогда внешнее оскопление не будет нужно, a внешнее оскопление не спасет от соблазна. Попадаются на этот обман люди, потому что уничтожать в сердце похоть блудную одну никак нельзя, надо уничтожить всякую похоть, надо возлюбить Бога так, чтобы возненавидеть всю прелесть мира, и это путь длинный, а тут как будто сразу коротким путем можно избавиться от самого явного и постыдного греха, да горе то в том, что коротким путем этим часто никуда не приедешь, а только в болото.

Целую вас, милые друзья. Передайте мою любовь Озмидовым, Спенглерам, Залюбовскому, Иванову.