Письмо В. Г. Черткову с 28 июня 1886 г. по 29 июня 1886 г.

1886 г., Июня 28—29. Я. П.

Простите, простите, милый дорогой друг, что не писал вам и тревожил вас своим молчанием. ¹ Причина та, что все это время работал в поле и очень уставал. Нынче целый день хочу отдохнуть. Спасибо вам за ваши письма и ко мне, и к Леве, и к Спенглеру и Кившенко, я переслал те, к[оторые] нужно б[ыло] переслать. ² Судя по тому, как мне — теперь не одинокому — радостно получать ваши письма, я знаю, как вам приятны мои. — Жизнь моя с тех пор, как вы уехали, вот какая: сначала, пока была пахота и навозная возка, я не целые дни был в поле, а утром занимался — преимущественно статьей о государственной власти, к[оторую] я начал с рассказа солдата; ³ но потом пришел покос, и я целые дни был в поле. Дети — мальчики и девочки, особенно Илья и Маша, упорно и религиозно работают. И другие работают на покосе, но больше из молодечества силы, но и то очень хорошо и очень меня радует. ⁴ Эти работали тоже. Потом Сибиряков ⁶ с Миролюбовым ⁷ и Орловым. ⁸ И эти посетители были мне очень радостны, в особенности Сибиряков. Он искренно любит истину христианскую и идет к ней. Из его плана общины вышло то в нашем представлении, что люди, желающие трудиться для людей несомненно нужным для них трудом, будут жить у него — в Самаре и на Кавказе и будут делами проповедовать учение Христа — служить другим, т. е. пахать, косить, строить тем, к[оторые] в этом нужда[ются] в округе — как я себе представляю, будут начинать тот круг, к[оторый] составил Х[ристос], посадив все 5000 на траву и предложив им оделять соседей. Сибиряков тут тот человек, к[оторый] много принес в корзине для себя и передает соседям, чтоб они передавали другим. ⁹ Не знаю, что Бог даст, но мне представляется, что это не только лучшее средство, но единственная возможность опростать припасенную для себя корзину — т. е. богатство — передавать его не одно, а с трудом любовным человека на человека. Длинно писать об этом. Сказать хочется многое, но если вы совпадаете с моим взглядом, то все дальнейшее покажется вам таким же, как и мне. Продолжаю о посетителях: два студента из Москвы и один ссыльный, не особенно радостные; Технич[еского] Моск[овского] училища ученик, выходящий из училища, гимназисты из Тулы, потом опять Орлов с двумя молод[ыми] людьми, едущими к Сибирякову. Эти, особенно один из них, очень радостны. ¹⁰ Огорчительнаго, и то не огорчительнаго, а труднаго за это время было въ моей жизни два случая: 1) это поднявшееся во мнѣ раздраженіе противъ жены, вслѣдствіе ея плановъ новаго изданія, или скорѣе — желчи, и разговоръ, огорчившій ее, заставившій плакать, но къ великой радости моей такой, въ кот[оромъ] я не попустилъ себя на зло и по к[оторому] я вижу, что точно я немного подвинулся впередъ въ ученіи о жизни и ближе къ любви, чѣмъ б[ылъ] прежде. Тэмы разговора б[ыли] тѣ же самыя, какъ и прежде, и предметъ — образъ жизни, воспитаніе дѣтей, сочиненія — также не рѣшенъ и также важенъ для обоихъ, но то самое, что прежде производило злобу, сцены — на нѣсколько дней холодность и враждебность, теперь прошло въ 2 часа времени. —

Другой огорчительный случай — это Файнерман и его жена. Пріѣхала она съ ребенкомъ и его матерью. И онѣ обѣ страдаютъ, плачутъ и злобятся (что хуже всего) за то, что онъ не хочетъ обезпечить ихъ, что онъ не работаетъ за деньги, что у жены и ребенка нѣтъ увѣренности въ томъ, что она будетъ сыта завтра. Все это съ ихъ стороны неискренно (какъ большей частью у женщинъ), необдуманно и, главное, нелюбовно. Я стараюсь сдѣлать, что могу, но не успѣваю. Больно то, что они всѣ страдаютъ, и такъ напрасно. ¹¹ Впрочем не отчаиваюсь. Ваш совет о моих отношениях с сыном мне очень нужен был. Большое спасибо вам за него. К несчастью, он не запоздалый, и он мне был очень полезен, и мне лучше стало, когда я почувствовал свою вину, и мои отношения к С[ереже] стали лучше. Отлично делаете, что занимаетесь столярным. Не скучайте и не бросайте. Ге младший у нас и работает с веселостью и добродушием и охотой.

Да, наше столкновеніе с женой такъ хорошо было уничтожено, что на другой же день (это было передъ ея отъѣздомъ въ Москву для новаго изданія) я ей сказалъ самую непріятную для нея вещь, что если дѣлать по моему, то надо напечатать въ газетахъ объявленіе, что права на изданіе я предоставляю всякому, но что если уже дѣлать по ея, то для нея лучше оставить мысли корыстныя и дѣлать для публики, т. е. самое дешевое изданіе. И къ моей радости за нее, она согласилась и начала такое изданіе. ¹² —

То, что вы пишете о религии, — очень справедливо. Я всегда заминаюсь невольно, когда приходится назвать как нибудь свое понимание жизни. Да именно — понимание жизни, учение о жизни, а не религия. ¹³

Письмо милаго Спенглера меня немножко огорчило. ¹⁴ Вы хорошо пишете ему. Он мало промешан (как хлеб), он сыр, мало уяснено у него то, что он знает. Правда, что чтò скрыто от умников, то открыто младенцам, но младенец или несмышленный должен быть совсем младенец и совсем несмышленный, а если у него есть в обороте понятия, к[оторые] он не вполне уяснил себе, то это неудобно. Мне всегда представляются непрочными верования человека, несоглашенные с разумом... ¹⁵

Да, еще посетитель у меня был, Американец, путешественник, 16 к[оторому] я дал письмо к вам в Лондон — очень милый — приятный и искренний человек, хотя с разделенной перегородками душой и головой — перегородками, о к[оторых] мы русские не имеем понятия, и я всегда недоумеваю, встречая их. Прощайте, милый друг, целую вас.

Л. Т.

1. 1. Толстой говорит о письме Черткова к Льву Львовичу, в котором, беспокоясь молчанием Толстого Чертков просит написать о нем.
2. 2. Повидимому, речь идет о письмах Черткова к Ф. Э. Спенглеру (см. прим. 4 к п. № 4 от 17 февраля 1884 г.) и к Н. Д. Кившенко (см. прим. 1 к п. № 79 от 14 сентября 1885 г.).
3. 3. Толстой, очевидно, говорит о своей статье «Николай Палкин», начатой в записной книжке под впечатлением беседы с 95-тилетним солдатом во время пешеходного путешествия в Ясную поляну, или же о приложении к ней, известном под заглавием «Что можно и чего нельзя делать христианину». В незаконченном виде «Николай Палкин» был привезен в Петербург Бирюковым, ездившим в Ясную поляну уже в первой половине июня: Петр Апурин, служивший в книжном складе «Посредника», в письме к Черткову от 15 июня говорит: «Павел Иванович привез нам рассказ Толстого “Николай Палкин”, еще не готовый» (АЧ). О напечатании как «Николая Палкина», так и послесловия к этой статье в России не приходилось и думать. Статья была напечатана впервые у Элпидина в Женеве, в 1891 г., затем в изд. Черткова в Англии вместе с сказкой «Работник Емельян и пустой барабан» и былью «Дорого стоит» в 1904 г. Вошла также в «Полн. Собр. соч. Толстого, запрещенных в России» изд. Черткова. В России же была напечатана только в 1906 г., а затем в 1917 г., в издании Толстовского музея в Петербурге.
4. 4. Всё это лето Толстой напряженно вел полевую работу, взяв на себя тягло крестьянки-вдовы Анисьи Копыловой и вытянув его до конца. Ближайшими его помощниками были дочери Татьяна и Марья Львовны, из которых последняя всё более отходила от прежней жизни, окончательно склоняясь в идеологических разногласиях между отцом и матерью на сторону отца, и всё более уходила, как по убеждению, так и по влечениям сердца, в интересы деревенской бедноты, так что полгода спустя Софья Андреевна в своем письме к Т. А. Кузминской уже гневно называет ее «пейзанской Машкой» (письмо от 11 февраля 1887 г.). Что касается участия в работах этого лета Ильи Львовича, то в своих «Воспоминаниях» он говорит об этом так: «В этом году я приехал в Ясную поляну после экзаменов в начале июня... Мне было девятнадцать лет, я считал себя женихом своей теперешней жены и мечтал о том, чтобы, женившись, начать с ней новую жизнь, соответствующую взглядам моего отца. Приезжали в это время Бирюков, Мар[ья] Алекс[андровна]. Марья Александровна Шмидт. См. прим. 1 к п. № 59 от 10—11 мая 1885 г.
5. 5. Мне некуда было девать свои силы, и я пошел к отцу и сказал ему, что я хочу работать и прошу его указать, что мне делать». Толстой посоветовал ему взять на себя всю мужскую работу для многодетной крестьянки Жаровой, муж которой ушел на заработки и не вернулся, и Илья Львович приступил к работе. К Петрову дню начался покос. Составились две рабочих артели. В одну из них входили сам Толстой, Илья Львович и Марья Львовна. «По нашему примеру, — рассказывает Илья Львович — рядом с нашей составилась другая артель, многолюдная и веселая, к которой примкнули братья Сергей и Лев и сын нашей гувернантки Alcide, мой ровесник... Таня и две двоюродных сестры Кузминские были с ними». (См. «Мои воспоминания» И. Л. Толстого, М. 1913, стр. 188—191.) Общее увлечение полевой работой было так велико, что один раз, чтобы не оставаться дома в одиночестве, и Софья Андреевна вышла на покос, в сарафане и с граблями, однако вскоре заболела, приписала эту болезнь непосильной работе и осенью того же года, в письме к жене художника Анне Петровне Ге, описывала проведенное лето в самых мрачных красках (письмо от 15 октября 1886 г.). Но увлечение полевой работой среди детей Толстого, кроме Марьи Львовны, было преходящим, и два года спустя Софья Андреевна с удовлетворением писала Т. А. Кузминской: «Прошлогодней одичалости никакой нет... Живем очень дружной, естественной и чисто барской жизнью. На деревню ходят очень редко и то по делу». (Письмо от 12 октября 1888 г. ГТМ.)
6. 6. Константин Михайлович Сибиряков. См. прим. 1 к п. № 53 от 16 апреля 1885 г.
7. 7. Виктор Сергеевич Миролюбов (р. 1860 г.) — в то время один из молодых последователей Толстого. Весной 1886 г., услышав, что К. М. Сибиряков решил отдать свое самарское имение под христианскую земледельческую общину, пришел к нему с просьбой послать его туда для изучения местных условий жизни, а затем, приехав в июне 1886 г. вместе с Сибиряковым в его имение, в течение многих месяцев собирал сведения о нуждающихся крестьянах окрестных деревень. Находился в это время под надзором полиции. Сибиряков просил его, взяв место преподавателя основываемой им сельско-хоз. школы, остаться жить в Самаре и помогать оттуда своими советами приезжающим на его земли поселенцам, членам будущей общины. Однако проект Сибирякова об основании Самарской общины не осуществился. В следующие годы Миролюбов, обладая хорошим голосом, сделался оперным певцом в московском Большом театре. В 1896 г., оставив оперную деятельность, основал чрезвычайно дешевый «Журнал для всех», народнического направления, к которому ему удалось привлечь лучшие литературные силы и который приобрел очень широкое распространение, просуществовав до 1906 г. В 1914—1918 гг. был редактором популярного «Ежемесячного журнала литературы, науки и общественной жизни», О последних годах жизни Миролюбова сведений собрать не удалось.
8. 8. Владимир Федорович Орлов (см. о нем прим. 5 к п. № 37 от 2 декабря 1884 г.). Он тоже был в сношениях с Сибиряковым по делу о земледельческой общине.
9. 9. О лицах, приезжавших к Толстому в эти дни, см. в конце тома Дополнение к стр. 368.
10. 10. Перипетии семейной драмы Файнермана и жены его Эсфири Борисовны тянулись очень долго. Почти год спустя в письме от 13 апреля 1887 г. Толстой пишет Софье Андреевне, что Файнерман ездил в Тулу «хлопотать о разводе с женой, для которого куча трудностей», а в письме от 14 апреля, упрекая Софью Андреевну за ее резко-неприязненное отношение к Файнерману, говорит: «...За что ты так обвиняешь его? Зная его близко, его никак нельзя ненавидеть, а можно только жалеть. Жену свою он ужасно любит. И теперь, когда она требует у него развода и он посылает ей его, и она вместе с тем обещается приехать к нему и не оставлять его, я вижу, как он страдает» (см. т. 84). В конце концов все это кончилось разводом Файнерманов.
11. 11. Издание это, в 12 томах небольшого формата, продававшееся за 8 руб., вышло в свет в 1887 г., но было напечатано в недостаточном количестве экземпляров, быстро разошлось и С. А. Толстой более уже не возобновлялось.
12. 12. Несмотря на то, что Толстой согласился с Чертковым в том. что слово религия не выражает их общего миросозерцания, он продолжал употреблять это слово, которому позднее дал точно формулированное определение в статье своей «Что такое религия и в чем ее сущность» (см. т. 35).
13. 13. Что именно огорчило Толстого в письме Спенглера, остается неясным, так как письмо это не дошло до нас.
14. 14. Одно слово, в самом конце фразы, не разобрано.
15. 15. Путешественник-американец, о котором говорит здесь Толстой, — Джордж Кеннон (1845—1924), автор известной книги «Siberia and the Exile System», L., 1891 («Сибирь и ссылка»). См. в конце тома Дополнение к стр. 368.