Что я видел во сне. Варианты

** [ВАРИАНТ К РАССКАЗУ «ЧТО Я ВИДЕЛ ВО СНЕ...»]

< Чем больше она росла, тем больше он любовался ей: любовался её грацией, её ловкостью, её милым, небольшим, верным голоском, ⁴⁹ когда она пела, и радовался на её любовь к себе и еще больше на то чувство нежности, которое он испытывал к ней, такое, какое не испытывал ни к одному из детей.

Он старался не выказывать этого чувства, но по своей натуре, боящейся всякой сантиментальности, и еще потому, что видел как жена, странно сказать, ревновала его к дочери и чем больше он любил, тем больше нападала на нее, он невольно скрывал свое чувство к ней под ласково-шуточным отношением, но она понимала и радовалась и гордилась этим.

Гимназия — она хорошо училась и была любима товарками. Были две девочки, с которыми она особенно сдружилась. Гимназия ⁵⁰ отдалила его от неё, но по мере того, как она подрастала, к прежнему чувству прибавилось особенное чувство осторожной нежности и страха, который он испытывал за нечистые на нее взгляды мужчин как на женщину. Он знал, что был пристрастен к ней, но не мог не видеть, что она нравилась не ему одному, но что она привлекала к себе уже мужчин. А хотя он сам вел довольно чистую жизнь до женитьбы, он знал развратные взгляды мужчин, и мысль том, что грязные люди могут смотреть на его милую Лизу как на женщину, унизительно раздражала его.

Главное, что дорого было ему в ней, это то её смелое, любовное, ласкающее отношение к нему, которое он насмешкой отталкивал от всех других и принимал только от неё.

Она победила его холодность и страх перед фальшью сантименталь[ности], и он был благодареы ей за это.

В первое время её юности он спрашивал ее обо всем, и она без колебания все, как умела сказать, рассказывала ему. Но с годами, в 17, 18, 19 лет, особенно с тех пор, как она стала выезжать, связь эта все слабела. Она ездила на вечера, балы. Он любовался ею, когда она приходила к нему проститься перед отъездом на бал в туалете, который хотела показать и ему, и с грустью видел, как она все больше и больше отдалялась от него, как она все больше и больше увлекалась не кем-нибудь (он знал, что из всех ухаживающих за ней молодых людей никто не нравился ей особенно), но увлекалась тем, что она нравилась.

Она все больше и больше жила жизнью не в себе, a тем впечатлением, которое она производила на людей. И понемногу сделалось то, что как только не было никого, кто бы восхищался ею, ей было скучно. Но стоило только почувствовать, что ею любуются, и жизнь пробуждалась и била ключем.

Он замечал это, но думал, что это пройдет и даже радовался тому, что не выбирает никого из тех молодых людей, которых она встречала и которые ездили в дом.

Он приглядывался к женихам, и ни один не удовлетворял его. Он по своему грустному опыту знал развратность молодых людей, и его оскорбляла мысль о возможности ей, такой чистой, прекрасной, стать женой одного из них, и часто, когда он замечал, что какой-нибудь молодой человек нравился ей, он насмешкой старался расхолодить ее. Но с годами она все меньше и меньше стала рассказывать ему все. Он видел, что у неё свой особенный мир, и уже не старался вступать в него, ⁵¹ но не переставая следил за ней.

Ей было уже лет 20, когда они жили на берегу моря и к ним приехал гостить 14 -летний кадет пажеского корпуса, племянник жены Михаила Ивановича; кадет был милый, живой, восторженный мальчик, и Михаил Иванович видел, как он отчаянно, робко, страстно влюбился в Лизу. Он прожил у них все лето. Отношения Лизы с этим милым, чистым мальчиком не пугали Михаила Ивановича. Он даже любовался этой любовью. Ему нравилось то, что Коко — кадет — оценил, каке должно оценил Лизу, и ему нравилось отношение Лизы к мальчику: она ценила его преданность и была польщена этой любовью, но смотрела на нее как на шутку. Но это была не шутка. Так подумал и Михаил Иванович. Он вспоминал теперь, как в день отъезда Коко, которого он [1 неразобр . ] , увидал заплаканное лицо мальчика и серьезное, умиленное лицо Лизы. Как это было чисто! Как прекрасно! А теперь! Эта любовь оставила важный след в душе Лизы. Она на Коко (так его звали) поняла, какая может быть любовь мужчины — чистая, самоотверженная и поэтическая, и потом искала, требовала такой любви и, разумеется, не нашла её. Потом была эта глупая светская жизнь. И как-то почему-то она никого не полюбила. Двум она отказала и продолжала жить, как прежде жила, радуясь на свои успехи. Но года шли, все привыкли к ней, и она нравилась все меньше и меньше. И стала несколько раз она прикидывать мыслью холостых людей, особенно из тех, которым она знала, что нравилась, могла ли бы она полюбить их. И видела, что нет, что никто из них не может по любить ее, как Коко, и она ожидала такого же Коко, но взрослого, который бы мог быть её мужем; но такого не было. Она все меньше и меньше находила удовольствия в свете и часто с грустью смотрела на себя в зеркало, любуясь собой, своей никому ненужной красотой. И она все больше и больше начинала скучать. Отец видел это, и ему жалко было ее, но он ничем не мог помочь ей. Отношения их становились все холоднее и холоднее. Не только не было прежнего сближения, но в последнее время, когда ей было уж 25 лет и она стала увлекаться благотворительностью, к которой он всегда относился насмешливо, между ними установилась даже больше чем холодность. Ему казалось, что она не любит его, и ему обидно было за то, что она так отвечала на его прежнюю любовь, и он допустил враждебность к ней. И вдруг случилось то, чего он никогда не мог вообразить себе. Она пропала из дому, потом написала, что у неё ребенок. Она не может сказать, кто его отец, просит никого не винить и забыть ее.

1. 49. Видел, как она формировалась в женщину и, сам того не замечая, все больше и больше отдавался своей любви к ней, так что эта любовь составляла одну из главных радостей его жизни.
2. 50. ослабила это чувство к отцу, но он не переставал любоваться ею, следить за нею. Когда ей минуло 15 лет, и она стала женщиной, у него явилось к ней его чувство к ней оставалось то же. К нему прибавилось только
3. 51. Он ждал со страхом, ждал, кого она выберет. Но она никого не выбирала. Один раз увлеклась женатым человеком, который тоже увлекся ею, но это продолжалось недолго, потом отказала трем хорошим женихам и начала скучать. Отец видел это и страдал за нее и, хотя не было прежнего сближения, все так же любил ее и гордился ею. И вдруг свалилась ему на голову та ужасная глыба и раздавила его.