Отчет об употреблении пожертвованных денег с 12 апреля по 20 июля 1892 г

ОТЧЕТ ОБ УПОТРЕБЛЕНИИПОЖЕРТВОВАННЫХ ДЕНЕГ С 12 АПРЕЛЯ ПО 20 ИЮЛЯ 1892 г.

К 12-му апрелю оставалось из пожертвованных нам дляпомощи голодающим денег 32 183 р. 59 коп. И из вырученных спродажи ржи, пшеницы, лык, льна, дров, печеного хлеба и жмыха — 1247 р. 46 к. Итого — 33 431 р. 5 к.

После 12-го апреля в разное время получено из-заграницы на имя Л. Н. и Т. Л. Толстых 13 373 р. 83 коп. отследующих лиц:

И из России 3 259 р. 5 к. от следующих лиц:

На имя С. А. Толстой получено из-за границы и изРоссии 10 185 р. 63 к.

Итого... 60 249 р. 56 к.

Получено еще за проданные 1 188 пуд. печеного хлеба791 р. 81 к.

Всего... 61 041 р. 37 к.

Кроме того, получено натурой, пожертвованных американцами:

4) Из Нового порта: муки, фасоли, домашних вещей,бисквитов и консервов 116 пуд.

Кроме того, к 20-му июля в остатке было около 8тыс. пудов разного хлеба: гороха, кукурузы, ржи, бобов.

Дело наше в продолжение лета состояло в следующем:1) в поддержании прежде бывших и устройстве новых столовых; 2) вустройстве приютов для грудных и двухлетних детей, 3) в выдачесемян для ярового посева, 4) в покупке лошадей и 5) в устройствепекарен и продаже печеного хлеба.

Первое дело наше — столовые продолжались с 12апреля по 20-е июля почти в том же виде, как и в предшествующие месяцы с тою только разницею, что, опасаясь пожаров от жаркойтопки, мы прекратили печенье хлеба в столовых. Там, где мы моглиэто сделать, мы выдавали печеный хлеб, а где нельзя былоприготовить достаточное количество хлеба, выдавали муку на руки.

Во многих деревнях некоторые из наших сотрудников предложили и приварок выдавать на руки. Перемена эта в первоевремя принята была с радостью, но очень скоро в большей частидеревень сами крестьяне пожелали вернуться к старому порядку.

Нужда в столовых чувствовалась летом при длинномдне и напряженной работе больше, чем зимою. Очень часто во многихдеревнях женщины просили, чтобы вместо того обеда, на который ониимели право, вечером принимали бы на ужин их мужей или отцов,приходивших поздно с работы.

Числостоловых за это время значительно увеличилось.

В Данковском уезде были следующие: вБегичевке — 3, в Гаях — 2, в Татищеве первом — 5, в Софьинке — 2,в Екатериновке — 2, в Бароновке — 2, в Марьинке — 2, в Прудках —2, в Пеньках — 2, в Осиновой Горе — 2, в Александрове — 1, вОсиновых Выселках — 2, в Рожне — 3, в Круглом — 2, в Воейкове — 3,в Долгом — 6, в Татищеве (другое) — 1, в Мышенке — 1, в Колодезях— 4, в Толстых — 1, в Потапове — 2, в Горохове — 3, в Змеивке — 6,в Букове — 1, в Миловке — 1, в Колодезях (других) — 4, в Ивановке— 2, в Крюковке — 2, в Спешневе — 1, в Семичастном — 1, в Огареве— 1. Итого 72 ст.

В Епифанском: в Екатериненском — 3, вГорках — 2, в Никитском — 2, в Ивановке — 2, в Мясновке — 1, вПашкове — 1, в Донских Озерках — 2, в Полевых Озерках — 2, вМоховой — 2, в Хуторах — 2, в Куликовке — 1, в Телятенке — 1, вМещерках — 1, в Курцах — 2, в Кузминках — 1, в Грязновке — 1, вЖохове — 1, в Заборовке — 1, в Плоховке — 1, в Хованщине — 6, вХованских Хуторах — 3, в Себине — 3, в Журичках — 2, в Устье — 2,в Крюкове — 1, в Прилипках — 2, в Колесовке — 2, в Щепине — 1, вБарятине — 2, в Зубовке — 2, в Колотыровке — 1. Итого 56 ст.

В Ефремовском: в Андреевке — 2, вКозловке — 1, в Глебовке — 2, в Куркине — 3, в Мариинских Выселках— 1, в Клешне — 2, в Павловке — 1, в Рязанове — 2, в Починках—1, вМешковке — 1, в Сумбулове — 1, в Телешовке — 1, в Татьяновке — 1,в Рахмановских Хуторах — 1, в Безобразовских Хуторах — 1, вТишинских Хуторах — 1, в Страховских Хуторах — 1, в Травине — 1, вТимирязеве — 1, в Щепотьеве — 1, в Хохловке — 3, в Никольском — 5,в Алексеевке — 1, в Озерках — 1, в Кукуевке — 1, в Ивановке — 1, вКаменке — 1, в Жемаиловке — 1, в Моховских Хуторах — 2, в Моховой— 1. Итого 43 ст.

В Скопинском: в Горлове — 7, в Руденке —6, в Муравлянке — 8, в Потеревке — 3, в Хорошевке — 4, в Затворной— 7, в Борщевом — 8, в Ново-Александровке — 5, в Михайловке — 2, вКикине — 3, в Дмитровке — 4, в Богородицком — 4, в Карасевке — 1,в Бугровке — 3, в Бугровских Хуторах — 1, в Колтовой — 1, вОзерках — 2, в Ухтомке — 6. Итого 75.

Всехстоловых было 246 и кормилось в них разновременно, то больше, томеньше, между 10-ю и 13-ю тысячами человек.

Второе дело, устройства приютов (так неправильно назывались у нас кухни для варенья кашки молочной детям),продолжалось на прежних основаниях и очень распространилось. Длянекоторых приютов в деревнях, где было мало коров (а в нашемокруге были деревни, в которых 60 % дворов было бескоровных), мыпокупали коров с уговором, чтобы те, которые получали коров, заэто давали молоко на приписанных к ним детей. Для некоторых же,где это было можно, покупали молоко.

Приютов было:

В Епифанском уезде: в Моховой — 1, вНикитском — 2, в Заборовке — 1, в Грязновке — 1, в Пашкове — 1, вЕкатериненском — 1, в Курцах — 1, в Хуторах — 2, в Кузминке — 1, вДонских Озерках — 1, в Мясновке — 1, в Горках — 1, в Хованщине —2. Итого 16 приютов.

В Ефремовском: в Андреевке — 1, вКозловке — 1, в Глебовке — 1, в Куркине — 1, в Мариинских Выселках— 1, в Клешне — 1, в Павловке — 1, в Рязанове — 1, в Починках — 1,в Мешковке — 1, в Сумбулове — 1, в Телешовке — 1, в Татьяновке —1, в Рахмановских Хуторах — 1, в Безобразовск. Хут. — 1, вТишинск. Хут. — 1, в Страховск. Хут. — 1, в Алексеевке — 1, вКротком — 1, в Кукуеве — 1, в Никольском — 3, в Ивановке — 1,Моховских Выселках — 1, в Травине — 2, в Тимирязеве — 1, Щепотьеве— 1, в Хохловке — 1. Итого 30 пр.

В Скопинском: в Колтовой — 1, в Бугровке— 2, в Карасевке — 1, в Бугровск. Хут. — 1, в Горлове — 7, вДмитровке — 4, в Потеревке — 1, в Руденке — 6, в Муравлянке — 7, вЗатворном (выдавалось на 140 детей), в Хорошевке — 4, в Борщевом —8, в Александрова — 6, в Кикином — 1, в Богородицком (выд. на 80детей). Итого 51 пр.

В Данковском: в Бегичевке — 1, в Ивановке— 1, в Огареве — 1, в Пеньках — 1, в Екатериновке — 1, в Софьинке— 1, в Осиновой Горе — 1, в Осин. Прудках — 1, в Гаях — 1, вМарьинке — 1, в Бароновке — 1, в Александровке — 1, в Татищеве —2, в Козловке — 1, в Колодезях — 2, в Крюкове — 1, в Спешневе — 1,в Колодезных Выселках — 1, в Ивановских Колках — 1, в Рожне — 1, вКруглом — 1, вМышинке — 1, в Горохове — 1, в Даниловке — 2. Итого 27 пр.

Кормилось всех детей в 124-х приютах от 2-х до 3-хтысяч.

Третье дело, состоящее в раздаче яровых семян —овса, картофеля, проса, конопли, мы делали так. Приехав в тудеревню, из которой были просители, мы приглашали 3-х — 4-хзажиточных и ненуждающихся в помощи домохозяев и прочитывали им посписку имена лиц, нуждающихся в семенах, и по указаниям этихдобросовестных назначали количество, нужное каждому просителю:иногда уменьшали, иногда увеличивали его, иногда совсемвычеркивали некоторых и на место их вписывали других, необозначенных в списке.

Четвертое дело, — раздача лошадей тем, у которыхбыло заведенное хозяйство, но или была проедена лошадь, илиистратилась каким-либо несчастным случаем, — было особенно затруднительно тем, что помощь на одно лицо была слишком большая и потому вызывала зависть, пререкания и неудовольствия тех, которыммы должны были отказывать. Назначали мы эту помощь, так же как ипомощь семенами, по указанию добросовестных той деревни, изкоторой были просители.

На этих двух делах мы с особенной ясностью увидалирезкое различие между деятельностью, имеющей целью накормитьголодного, достигавшеюся столовыми, и деятельностью, имеющей цельюпомощь крестьянскому хозяйству, в которую мы были вовлеченыраздачею овса, проса, конопли, картофеля и лошадей.

Задавшись целью избавить в известной местности людей от опасности зачахнуть, заболеть и погибнуть от недостатка пищи, мы, устроив в этой местности столовые, вполне достигали этой цели. Если и могли при этом быть злоупотребления, т. е. что были люди, могущие прокормиться дома, которые питались в столовых, то злоупотребления эти ограничивались съеденною пищей ценностью от 2-х до 5-ти копеек в день. Но, задавшись целью помочь крестьянскому хозяйству, мы сразу встречались, во-1-х, с непреодолимою трудностью определения, кому я сколько и чем помочь; во-2-х, с громадностью нужды, на покрытие которой не хватило бы в сто раз больших средств, чем те, которыми мы располагали, и, в-3-х, с возможностью самых больших злоупотреблений, сопутствующих всегда даровой или даже заимообразной раздаче.

Обаэти дела, несмотря на большие усилия, положенные нами наисполнение их, не оставили в нас сознания того, что мы принеслиэтим настоящую пользу крестьянам нашей местности.

Пятое дело было хлебопечение и продажа хлеба подешевой цене. Сначала мы продавали хлеб по 80 коп., потом по 60коп. за пуд и так продолжаем до сих пор.

Дело это шло и идет очень хорошо. Народ оченьдорожит возможностью иметь всегда под рукой дешевый хлеб. Часто, ив особенности летом, приходили люди за 10 и более верст и, непоспевая к первому выходу из печки, который уже весь был разобран,записывались, как в городах на ложи театра, на 10 фунтов изследующей печки и по полдня дожидались своей порции.

В конце июля мы намеревались сделать перерывстоловых, продолжая только хлебопечение и детские приюты, нужныевсегда и на которые мы положили истратить оставшиеся в нашемраспоряжении деньги. Но перерыва этого нам не удалось сделать,потому что, вследствие прекращения деятельности Красного Креста,необходимо было устроить тотчас же столовые для всех тех лиц,которые были на попечении Красного Креста и с 20-го июля осталисьбез призрения. С 1-го августа нами устроены 70 столовых для самыхнуждающихся краснокрестников, к которым очень скоро присоединилисьи самые бедные из земельных крестьян. Число их постоянно прибавляется.

Урожаи в нынешнем году в местности нашей деятельности такой: в круге с диаметром около 50 верст, в центре которого мы находимся, урожай ржи хуже прошлогоднего. Во многих деревнях по Дону: Никитское, Мясновка, Пашково, в которых я был в первых числах сентября, ржи уже не было ничего. Что было, то посеяно и съедено. Овса не родилось совсем, редко у кого достанет на семена. Есть овсяные поля, которые вовсе не косили. Картофель и просо хороши, и то не у всех. Кроме того, просо сеют не все.

На вопрос об экономическом положении народа внынешнем году я не мог бы с точностью ответить. Не мог бы ответитьпотому, во-первых, что мы все, занимавшиеся в прошлом годукормлением народа, находимся в положении доктора, который бы, бывпризван к человеку, вывихнувшему ногу, увидал бы, что этот человеквесь больной. Что ответит доктор, когда у него спросят о состояниибольного? «О чем хотите вы узнать? — переспроситдоктор. — Спрашиваете вы про ногу или про всё состояние больного?Нога ничего, нога простой вывих — случайность, но общее состояниенехорошо».

Но и кроме того, я не мог бы ответить на вопрос отом, каково положение народа: тяжело, очень тяжело или ничего?потому что мы все, близко жившие с народом, слишком пригляделись кего понемножку всё ухудшавшемуся и ухудшавшемуся состоянию.

Если бы кто-нибудь из городских жителей пришел всильные морозы зимой в избу, топленную слегка только накануне, вувидал бы обитателей избы, вылезающих не с печки, а из печки, в которой они, чередуясь, проводят дни, так как это единственное средство согреться, или то, что люди сжигают крыши дворов и сенина топливо, питаются одним хлебом, испеченным из равных частеймуки и последнего сорта отрубей, и что взрослые люди спорят иссорятся о том, что отрезанный кусок хлеба не доходит доопределенного веса на осьмушку фунта, или то, что люди не выходятиз избы, потому что им не во что одеться и обуться, то они были быпоражены виденным. Мы же смотрим на такие явления как на самыеобыкновенные. И потому на вопрос о том, в каком положении народнашей местности, ответит скорее тот, кто приедет в наши места впервый раз, а не мы. Мы притерпелись и уже ничего не видим.

Некое понятие о состоянии народа в нашей местностиможно составить себе по следующим статистическим данным,извлеченным из Тульских губернских ведомостей . Вурожайные годы в 4-х уездах: Богородицком, Епифанском,Ефремовском, Новосильском, в среднем, с 1886 по 1890 г. умерло в 5месяцев от февраля до июня включительно 9 761 человек и рождалось12 069 челов. В неурожайном же 1892 г. в тех же уездах в те же 5месяцев умерло 14 309 человек, а родилось 11 383 челов. Вобыкновенные годы рождаемость превышала смертность в среднем на 2308 челов., в нынешнем же неурожайном году смертность превысила рождаемость на 2 926. Так что последствием неурожая в этих 4-хуездах было уменьшение населения против обыкновенных годов на 5234 челов. По сравнению же с другими урожайными уездами выходитследующее. В четырех урожайных уездах: Тульском, Каширском,Одоевском, Белевском в 1892 г. в продолжение тех же 5 месяцевродилось 8 268 человек, умерло же 6 468. В неурожайных же уездах родилось 11383 чел. и умерло 14 309, так что тогда как в урожайных уездахрождаемость относится к смертности приблизительно как 4 к 3, внеурожайных уездах смертность относится к рождаемости приблизительно как 7 к 5, т. е. что тогда как в урожайных уездахна каждые 4 рождения было 3 смерти, в неурожайных уездах было на 7смертей только 5 рождений.

В процентном же отношении положение неурожайных местностей особенно ярко выражается смертностью в июне месяце. ВЕпифанском уезде умерло в 1892 г. на 60%, в Богородицком на 112% ив Ефремовском на 116% более, чем в обыкновенные годы.

Таковы были последствия неурожая прошлого года,несмотря на усиленную помощь от Красного Креста и частной благотворительности. Что же будет в нынешнем году в нашейместности, где рожь родилась хуже прошлого года, овса совсем неродилось, топлива совсем нет и последние запасы сил населениявытянуты прошлым годом?

Так что же? Неужели опять голодающие? Голодающие!Столовые! Столовые. Голодающие. Ведь это уж старо и так страшнонадоело.

Надоело вам, в Москве, в Петербурге, а здесь, когдаони с утра до вечера стоят под окнами или в дверях, и нельзя поулице пройти, чтобы не слышать все одних и тех же фраз: «Два дняне ели, последнюю овцу проели. Что делать будем? Последний конецпришел. Помирать, значит?» и т. д., — здесь, как ни стыдно в этомпризнаться, это уже так наскучило, что как на врагов своихсмотришь на них.

Встаю очень рано; ясное морозное утро с краснымвосходом; снег скрипит на ступенях, выхожу на двор, надеясь, чтоникого еще нет, что я успею пройтись. Но нет; только отворилдверь, уже двое стоят: один высокий широкий мужик в коротком,оборванном полушубке, в разбитых лаптях, с истощенным лицом, ссумкой через плечо (все они с истощенными лицами, так что эти лицастали специально мужицкие лица). С ним мальчик лет 14-ти, безшубы, в оборванном зипунишке, тоже в лаптях и тоже с сумой ипалкой. Хочу пройти мимо, начинаются поклоны и обычные речи.Нечего делать, возвращаюсь в сени. Они всходят за мной. — Что ты?— К вашей милости. — Что? — К вашей милости. — Что нужно? — Насчетпособия. — Какого пособия? — Да насчет своей жизни! — Да чтонужно? — С голоду помираем.Помогите сколько-нибудь. — Откуда? — Из Затворного. Знаю, этоскопинская нищенская деревня, в которой еще мы не успели открытьстоловой. Оттуда десятками ходят нищие, и я тотчас же в своемпредставлении причисляю этого человека к нищим профессиональным, имне только досадно на него и досадно, что и детей они водят ссобой и развращают. «Чего же ты просишь? — Да как-нибудь обдумайнас. — Да как же я обдумаю? Мы здесь не можем ничего сделать. Вотмы приедем». Но он не слушает меня. И начинаются опять сотни разслышанные одни и те же кажущиеся мне притворными речи: «Ничего неродилось, семья 8 душ, работник я один, старуха померла, летоськорову проели, на Рожество последняя лошадь околела, уж я, куда нишло, ребята есть просят, отойти некуда, три дня не ели!» Всё этообычное одно и то же. Жду, скоро ли кончит. Но он всё говорит:«Думал, как-нибудь пробьюсь. Да выбился из сил. Век не побирался,да вот... бог привел! — Ну, хорошо, хорошо, мы приедем, тогдаувидим», — говорю я и хочу пройти и взглядываю нечаянно намальчика. Мальчик смотрит на меня жалостными, полными слез инадежды прелестными карими глазами, и одна светлая капля слезы ужевисит на носу и в это самое мгновение отрывается и падает нанатоптанный снегом дощатый пол. И милое, измученное лицо мальчикас его вьющимися венчиком кругом головы русыми волосами дергаетсявсё от сдерживаемых рыданий. Для меня слова отца — старая, избитаяканитель. А ему — это повторение той ужасной годины, которую онпереживал вместе с отцом, и повторение всего этого в торжественнуюминуту, когда они, наконец, добрались до меня, до помощи, умиляютего, потрясают его расслабленные от голода нервы. А мне всё этонадоело, надоело; я думаю только, как бы поскорее пройти погулять.

Мне старо, а ему это ужасно ново.

Да, нам надоело. А им всё так же хочется есть, также хочется жить, так же хочется счастья, хочется любви, как явидел по его прелестным, устремленным на меня, полным слез глазам,хочется этому измученному нуждой и полному наивной жалости к себедоброму жалкому мальчику.

Лев Толстой.

11-го сентября 1892 года. Бегичевка.