26 ноября

Был с Ог[олинымъ] на охоте, сидел у брата. После обеда начал писать хорошо и получил письмо от Н[екрасова]. Мне дают 50 р. сер. за лист, и я хочу, не отлагая, писать рассказы о К[авказѣ]. Начал сегодня. Я слишком самолюбив, чтобы написать дурно, а написать еще хорошую вещь, едвали меня хватит. Чесотка по всему телу [[10]].

Живу совершенно беспечно, не принуждая и не останавливая себя ни в чем: хожу на охоту, слушаю, наблюдаю, спорю. Одно скверно: я начинаю становиться, или желать становиться, выше товарищей и не так уже нравлюсь. Вот почти верные известия из Севастополя. 13 числа была вылазка в неприятельския траншеи, против 3, 4 и 5 бастионов. Екатеринбург[скiй] полк против 4-го бастиона занял траншеи в расплох, выгнал и перебил неприятеля и отступил с потерею трех — раненными. Офицер, командовавший этой частью, был представляем В. К. Николаю Николаевичу. «Так вы герой этого дела? сказал ему Князь, расскажите, как было дело». «Когда я пошел с бастиона и стал подходить к траншее, солдаты остановились и не хотели идти». — «Ну что вы говорите...» сказал Князь, отходя от него. «Как вам не совестно», заметил ему Философов. «Ступайте прочь», заключил Менщиков. Я уверен, что Офицер не врал, и жалею, что он не зубаст. —

Вылазка с 3-го бастиона была неудачна. Офицер, увидав часовых, вернулся за приказаниями к Адмиралу и дал время приготовиться. О вылазке с 5 бастиона подробностей не знаю. Вообще эти известия еще не совсем достоверны, хотя и более вероятны, чем дикия елухи о взятии каких то 30 орудий. —

Липранди назначен командующим войск в Севастополе. Слава Богу! Исключая успехов, которые он имел в этой кампании, он любим и популярен, и популярен, не е[.....] матерью, а распорядительностью и умом. К добру или не к добру, но к сильной досаде, безденежье удерживает меня дома; а то я бы был уже на Юж[номъ] бер[егу] в Эвпатории, или вернулся бы в Севастополь. —

Встал в 10, писал, гимнастика, дома обедал, диктовал У[тро] П[омѣщика] хорошо, приехал Балюзек, потом Дружин[инъ], легко и приятно. Получил глупо-кроткое письмо от В[алерiи], поехал к О[льгѣ] Т[ургеневой], там мне неловко, но наслаждался прелестным трио. Заехал к Панаеву, он нагнал на меня тоску. —

Отослал с утра. Поехал к т[етушкѣ] Пол[инѣ], к Аксак[овымъ] и у них обедал. Очень милы они были. Вечер у Дьяков[ыхъ]. А[лександринъ] О[боленская] была весела и прелестна. Я подметил чудный взгляд с сестрой, когда я сел ужинать с Сонькой. — Зачем то затащил к себе Сухот[ина] А[лександра].

Утро до 12 уж прошло, только думаю. — Читал Century. Отметил что выписать. Если бы делать выписки, составились бы те книги, к[оторые] нужны. Был Покровский, привез свою статью. Очень уж дурно написано и опять тот же общий недостаток всех научных знаний, обращенных к массам: или ничего не говорить (вода — мокрая) или не может говорить, п[отому] ч[то] на разных языках говорим, разной жизнью живем. Пошел к Сытину. Встретил девочку. Исполнение долга. Ужасно б [ыло] тяжело. Вечер дремал, читал. Письмо Бронев[ского]. Он раздражен за то, что, бедный, считает себя виноватым. Написал ему. Потом пришел Разумков. Хороший, кажется, ясный и твердый человек. Потом Рахм[анов] и Дунаев. Вышел к столу. Нагор[нов], Герас[имов] и Лева вывели меня из себя. Я имел несчастье сказать, что, если не идти в солдаты по вере, прямо высказывая это, то нечестно уклоняться, заставляя этим служить других. Все трое в один голос доказывали, что всё равно. Да с каким азартом! Совестно стало. Читал остальной вечер Лескова «На краю света».

День пропустил. Нынче 26. Встал рано, пошел рубить. Потом заснул, а потом писал о науке и искусстве. Проснувшись, очень ясно думал об этом. Писал не дурно. Письмо от Суворина. Читал Лескова. Фальшиво. Дурно.

Думал: признак истинной, т. е. самоотверженной любви тот, что если человек, к[оторого] я люблю и для к[оторого] тружусь, не принимает моих трудов, презирает их, я все-таки не могу сердиться на него и не дорожу своими трудами. Противоположный признак ложной эгоистичной привязанности. С[оня] рассказывала про Илюшу. Очень жаль его.

Он умер в 3 часа, мне очень жаль его. Я очень полюбил его.

Не спал и думал.

1) Зло есть матерьял любви. Без зла нет и не может быть проявления любви. — Бог есть любовь, т. е. Бог проявляется нам в победе над злом, т. е. в любви. Вопрос о происхожд[ении] зла так же нелеп, как и вопрос о происхождении мира. Не откуда зло, надо знать, а как его побороть? Как прилагать любовь?

Утро. Вот уже больше месяца, с переезда к Тане 18 го Окт[ября], что я ничего не пишу; мне, по крайней мере кажется, что не могу работать: нет охоты, нет мыслей, нет веры в важность своих мыслей, в возможность выразить их связно. Радуюсь тому, что это не мешает мне работать нравственно и кажется, что не совсем безуспешно: нет недоброжелательства. Успех в добре тем еще хорош, что нельзя гордиться, тщеславиться, даже утешаться им. Успех этот только тогда успех, когда он незаметен самому себе.

Читаю Евангелие по голландски и многия места вновь поражают меня. Так, страшно поразила меня нагорн[ая] проповедь. Как могут люди не понимать, не чувствовать, что в ней сказано и то, чтò должно быть в будущем для всех, и то, чтò для каждого человека сейчас — единственное, лучшее, единственное спасение.

Вчера поразили меня стих[и] в 18 гл. М[ат]ѳ[ея]: 1) стих 14. Так нет воли Отц [а] в [ашего] н [ебеснаго], чтобы погиб один из малых сих. Это бы надо надписать над всеми школами и помнить всякую минуту, когда имеешь дело с детьми. Ни в чем так не чувствуется единство со Всем, как в общении с детьми. Они не дети, a будущие люди и учители своих детей. Страшно подумать про все значение этой связи.

Другой, поразивший меня стих, это стих 18. «Что свяжете на зем [ле], то связано будет и на небе». Как грубо нелепо толкуется это исповедью! Нигде так ясно, как здесь, не говорится о вечности жизни в разных формах, представляющихся нам последовательными во времени. То, чем я чувствую себя связанным здесь: своими страстями, есть то, чтò я не развязал в прежн[ей] жизни. Если я не развяжу их здесь теперь, я буду связан им[и] в будущей.

Тоже с новой стороны представ[ились] мне стих[и] 19 и 20 о том, что все, чего вы желаете, получите вы, если вы соединитесь. П[отому] ч[то] больше ничего не нужно для блага людей, ка[къ] их соединение. Все чего они желают, будет им, если они соединят[ся].

27 Н. 1900. М. Е. б. ж.

Лучше себя чувствую. Письма прочел и написал и занялся Предисл[овием] Н[а] К[аждый] Д[ень]. Подвинулся. Но не кончил. Ездил с Ольгой, Даниелем и детьми кататься. Телеграма от печатник[ов]. Неловко. Как не желать освободиться — в пустыню или умереть. Впрочем, мож[ет] б[ыть], всё это нужно. Записать. Было два раза желание записать, а теперь забыл.

Нынче два сочувствующие письма о науке. Одно от Колечки. Он послал статью Ив[ану] Ив[ановичу].