17 декабря

встать рано и заняться письмом Дьякову и повестью, в 10 часов ехать к обедне в Зачат[ьевскiй] монаст[ырь] и к Ан[нѣ] Петр[овнѣ], к Яковлевой. Оттуда заѣх[ать] к Колошину, послать за нотами, приготовить письмо в контору, обедать дома, заняться музыкой и правилами, вечером к девкам и в клуб. 18-го быть в Совете, у Львова, у Евреинова, у К[нязя] А[ндрея] И[вановича] и просить о месте. — Правила общия. Ложиться, когда ничего нужное не задерживает, в 12 часов и вставать в 8, каждый день 4 часа заниматься музыкой серьезно. —

Ездил с Н[иколинькой] за дудак[ами]. Хилковский не может переписать, но мне глупо совестно было сказать ему это. Ленюсь, а надо кончить и послать рассказ до похода.

Нос все еще не чист и я не спокоен. Целый день читал Историю. —

Издержано 20 к. за прикупку материи, за молоко 5, за чих[ирь] 7 1 / 2, итого 32 1 / 2, остается 16—52 1 / 2.

Устрялов свойствами русского народа называет: преданность к вере, храбрость, убеждение в своем превосходстве перед другими народами, как будто это не общия свойства всех народов? — и будто нет у Р[усскаго] народа отличительных свойств? —

Петру I наследовала (незаконно) Екатерина I, 1725—1727, его жена. Е[катерин]ѣ — Петр II, сын Алексея Царевича. А[лексѣ]ю, 1727—1730 (незаконно) дочь Царя (именем) Іоанна Алексеевича Анна, 1730—1740. А[нн]ѣ (незаконно) правнук Іоанна, внук Екатерины, Іоанн, 1740—1741. — І[оанн]у, при к[оторомъ] правительницей была его мать Анна Леопольдовна, после свержения Анны Леопольдовны, (незаконно) Елизавета, 1741—1761, дочь Петра I, так [какъ] престол принадлежал П[етру] III, 1761—1762, сыну Анны Петровны. После П[етр]а III. Екатерина II, 1762—1796, его жена (незаконно).

Каждый исторический факт необходимо объяснять человечески и избегать рутинных исторических выражений.

Эпиграф к Истории я бы написал: «Ничего не утаю». Мало того, чтобы прямо не лгать, надо стараться не лгать отрицательно — умалчивая.

Пил чихирь. —

Вставая, прежде всякаго другого дела, определять занятия на день. —

События. Счеты. Устряловское рассуждение. Наследники Петра I. О сочинении Истории. Отступление и новое правило.

проснулся в 11, стал поправлять 3 тетр[адь], принесли перемаранные коректуры духовной цензур[ой]. Пошел на гимнастику, очень был в духе. Упал. У Боткина обедал, не похвалил его статью, он злился. Потом к Тургенев[у]. Лир прелестен. Но с О[льгой] А[лександровной] мне все неловко, виноват Ваничка. — Завтра ехать к Іоанну и написать Ник[олинькѣ], тетиньк[ѣ] и Вал[ерiи].

Также утро (спал [дурно]), записал, доканчиваю печку, иду завтракать. — Ничего не помню стоющего записи. Ходил к Гр[оту], Дьякову. Нет дома. Дома Берсы и Кост[енька]. После обеда Тулин[ов], Тимковский. Папиросочная болезнь. Он написал переделку безумную — папиросочную и другой алкоголе-никотинец Полушин ее не одобрил. И они спорят. Пришел 3-й О[сип] П[етрович]. Разговор о журнале, из к[оторого] ничего не выйдет. И мы обманываем себя. И мне стало скверно. Потом вышел к M[rs] Гапгуд. Еще сквернее. Упадок нравственный во мне. —

13, 14, 15, 16, 17 Дек. Я. П. 89. Пять дней ничего не писал и не делал. Только читал и терпел боль. Пробовал поправлять комедию, остановился на середи[не] 1-го акта. Читал R[evue] d[es] 2 M[ondes] и Слепцова. В R[evue] очень замечательный роман Chante-pleure, замечательный описанием бедности и унижения бедности по деревням. Эйфелева башня и это. Маша ездила в Пирогово, приехала оттуда возбужденная и бодрая. Рассказывала об ужасном душевн[ом] состоянии брата С[ережи] и его отчужден[ности] с семьей. Но Вера религиозна по настоящему и Варя. Странно, меня это побуждает к больш[ей] осторожности и внимательности к себе. Слава Богу, хорошо. С С[оней] б[ыл] разговор, кончившийся хорошим взаимным чувством. Да, прежде раздражение взаимное, злоба и выражение ее, потом начинаешь воздерживаться от выражения злобы, но злоба та же; и с одной стороны хуже тем, что молчишь и молчание еще больше отчуждает. Но теперь наступает время, что я могу переносить (едва ли могу) злобу, раздражение, не заражаясь ими и могу отвечать, т. е. указывать на ошибки. Это- то и нужно. Это нужно. Мысль о том, что мне надо не мешать проявляться через меня Богу, удивительно утверждая и успокаивая, действует на меня. — Ходил к больному внуку Аба[кумову] эти дни. Хорошо. Получил письмо приятное от Суворина о Кр[ейцеровой] Сон[ате] и тяжелое от Хохлова отца с упреками о погибели сыновей через меня. — Смутно набираются данные для изложения учения и для Коневск[ой] повести. Хочется часто писать и с радостью думаю об этом. Письмо от Черт[кова] и Эртеля. Нынче 17, мне лучше. Утром хотел писать, но не очень и потому шил сапоги. К обеду приехали Давыдов, Раевский. Лева приехал еще 3-го дня. Мне больно б[ыло] видеть, как он, придя с охоты, велел с себя снимать сапоги и еще бранил малого, что не так снимает. Я раздражился б[ыло], но потом решил, что надо как Бог, по Божью, любить и ласкать. Так и делаю и лучше. 18 Д. 89. Я. П. если б[уду] ж[ив].

Всё в очень дурном состоянии душевном; борюсь с недоброжелательством. Отдал статью. Телеграфировал в Англию. Еще нет ответа. Сейчас куча народа целый вечер. Нынче написал 12 писем. Но ничего не работал. — Нынче думал самое старое: то, что надо совершенствоваться в любви, в чем никто помешать не может и что очень интересно. Любовь же не в исключит[ельных] привязанност[ях], а в добром, не злом отношении ко всякому живому существу. Письма написал: 1) Поше, 2) Маше, 3) Ив[ану] М[ихайловичу], 4) Кн. Вяземск[ому], 5) Бондареву, 6) Страхову, 7) учителю Робинзону, 8) Священнику Долю, 9) Crosby, 10) Чижову, 11) Николаеву в Казань, 12) —

Заканчиваю тетрадь в нехорошем настроении. Завтра начну новое. Недовол[ен] нынче и статьею об Иск[усстве].

Играл в карты.

17 Дек. Встал в 8. Кое-что записал в дневник (попрошу С[ашу] переписать). Пил кофе с неохотой. Письма мало интересные. Отвечал. Тоже не интересный американец фотограф. Поправлял немного разговор. Не хорошо, но приближается. Просмотрел и приписал к (Нищенство и народ) конец. Не дурно. Читал статью Менш[икова] о Кр[уге] Чт[ения]. Совершенно вроде ст[атьи] Рус[ского] Зн[амени] о моем матерьялизме: владеет языком, даже талантом писателя и отчасти благодаря этому совершенно не рассуждают, не боятся неправды и даже не интересуются вопросом о том, правда ли, неправда то, что пишут. И это оч[ень] успокоительно. Вышел немного погулять, позавтракал. Здоровье все лучше. Спал перед обедом час. И теперь пишу без 10 минут 6.

1) Помни, что состояние твоего тела: желудок, похоть или успокоение ее, усталость, боль, всё это изменяет — не изменяет, а повышает до высшей степени или понижает до низшей степени твое духовное состояние, твое отношение к жизни. То восторг радости, умиления от блага жизни, то тоска, уныние; то всех любишь, то всех не любишь или хотя удерживаешься, чтобы не не любить.

Помни это и не приписывай тому состоянию подъема или упадка значения настоящего твоего состояния. А состояние настоящее твоего духовного я есть центральное, среднее, то, по которому ты радуешься состоянию подъема и стараешься удержать его и не веришь состоянию упадка и стараешься победить его. Дорого то, чтобы эта центральная точка не переставая двигалась к подъему, а не к упадку. Слава Богу, это есть.

2) Заблудших людей всегда больше, чем не заблуждающихся или мало заблуждающихся, и потому сила самая основная и могущественная всегда на стороне первых. При внешних успехах цивилизации: путях сообщения, печати, особенно ежедневной печати, сила эта удесятеряется.