18 декабря

Встать в 9 1 / 2, до 10 1 / 2 читать, до 12 писать и принять Волконс[каго], 12 до 2 шляться, писать и писать до вечера. Обедать дома. —

Начал было писать, но пришли офиц[еры] и помешали мне. До обеда ходил с ними и был не в духе. После обеда спал до темноты. Переписывал, и все еще раз надо будет переписать. Имел глупость дать Глушкову 5—15 и не отказать еще Хилковскому.

Все болен и боюсь. Целый день читал Историю и окончил ее.

За старое молоко 15 к., сапожнику 1, Окыреву 3. 30, Епишке 2, за шамайки 30, уголю 25 к., итого 7, остается 9—52. —

Алешка, кажется, крадет, что очень огорчило меня. Я ему сказал про это. Тогда как надо было молчать, a уверившись, строго взыскать с него. —

События. Счеты. Алешка.

Разбудили меня в 11. Поехал к О[тцу] Іоан[ну], стерва! К Панаеву, там Чернышевск[iй], мил. На гимнастике плохо. У Панаева обедал, Боткин в восхищеньи от Юности, у меня Стал[ыпинъ], Полонской, Дружин[инъ], Анн[енковъ], Ботк[инъ], Панаев, Жемчужник[овъ], Толстой. Ездил к Блудову. С Вязем[скимъ] неловко. Ковалев[скiй] дичится. Дома?] ужинал с Жемч[ужниковымъ], Толст[ымъ] и Стал[ыпинымъ]. Я много трачу денег. Завтра к Вяземскому.

Девочки уехали в Тулу. Что-то уж очень глупо (спал д[урно]), колол дрова, убрал, иду завтракать. Отец, помоги мне — мне кажется, что я падаю. Читал Forum — очень плохо, пошел к Hapgood и с ними к Сытину. Дома после обеда Богоявл[енский], такой милый! И Полушин о журнале. — Боюсь, что ничего не выйдет. Письмо от Поши ко мне и Маше. [Вымарано почти две строки.] Нет радости при этом и от этого мне кажется, что это не хорошо. А это неправда. Радость только бывает при ложном добре. А это как роды, как рост. Это не радость, а добро.

Да еще б[ыл] Грот, долго сидел, рассказывал свою философию. Поразительно! обо всем житейском он говорит и думает, как антифилософ, а о теории мысли, чувства он философ. Строит карточные, мысленные домики. И даже некрасивые и неоригинальные, а так, только похоже на философию. Да еще, девочки уехали и не простившись. Я буду плакать, как прадедушка.

Жив и боли прошли, хотя еще не совсем здоров. Немного поправлял нынче комедию 1-й акт. Не хорошо. Ходил к больному. Всё время б[ыл] дружелюбен. Напоминание о том, что во мне, через меня будет действовать Бог, если только я не буду мешать, продолжает придавать спокойствие и твердость.

— дажеПочти месяц не писал. За это время был в Москве. Радость отношения с С[оней]. Никогда не были так сердечны. Благодарю тебя, Отец. Я просил об этом. Всё, всё, о чем я просил — дано мне. Благодарю Тебя. Дай мне ближе сливаться с волею Твоей. Ничего не хочу, кроме того, что Ты хочешь. Здесь работа идет большая. Загорается и в других местах России. Хороших людей много. Благодарю Тебя. С нами Новос[елов], Гастев. Был Грот, Коншин, Келер. Статью всё пишу и не могу кончить. Вполне здоров.

Почти месяц не писал. Был тяжело болен. Очень больно б[ыло] сутки, потом отдых и слабость. И смерть стала больше, чем естественна, почти желательна. Так и осталось теперь, когда выздоравливаю. Это новая радостная ступень. Кончил «Воскресен[ие]». Нехорошо. Не поправлено. Поспешно. Но отвалилось и не интересует более. Здесь Сережа, Маша с мужем, М[арья] А[лександровна]. Мне хорошо. Ничего не начинал еще писать. Больше всего занимает философия, но ничего очень не хочется. Отдыхаю. Написал письма. Попытаюсь выписать записанное.

1) (Пустяки) О многого[лосной] музыке. Нужно, чтобы голос говорил что-нибудь, а то много голосов, и каждый ничего не говорит.

2) Одна из главных причин зла нашей жизни есть воспитываемая в нашем христ[ианском] мире вера в грубого, еврейского Бога личного; тогда как главный признак (если можно так выразиться) Бога в том, что он ничем не ограниченный, следовательно не личный.

3) Надо победить смерть — не смерть, а страх смерти, происходящий от непонимания жизни. Если только поймешь жизнь и необходимое благое условие ее — смерть, то перестанешь бояться ее, противиться ей. А перестанешь бояться ее —перестанешь служить себе смертному, а будешь служить не смертному Богу, от кот[орого] пришел и к к[оторому] идешь.

4) Материя есть всё то, что доступно нашим чувствам. Наука заставляет нас предполагать, что есть материя, недоступная нашим чувствам. В этой области могут быть существа, составленные из этой материи и ощущающие ее — эту недоступную нашим чувствам материю. Я не думаю, чтобы такие существа были, я только думаю, что наша материя и наши чувства, ощущающие ее, есть только одна из бесчисленных возможнос[тей] жизни.

5) Я раб, я червь, я царь, я Бог. Раб и червь — правда, а царь и Бог неправда. Напрасно люди придают особенное значение и величие своему разуму. Пределы человеческого разума очень недалеко и тотчас же видны. Пределы эти: бесконечность пространства и времени. Человек видит, что окончательные ответы на вопросы, кот[орые] он задает себе, всё удаляются и удаляются, и во времени, и в пространстве, и в обеих областях этих последнего ответа нет, п[отому] ч[то] обе области бесконечны. Разум человека имеет пределы очень недалекие. Он вполне годен только на ответы о том, как жить человеку. Только в этой области он дает окончательные ответы.

6) Читал о книге Энгельгарта. Эволюция прогресса жестокости. Я думаю, что тут есть большая доля правды. Жестокость увеличилась преимущественно пот[ому], что совершилось, содействующее увеличению матерьяльного богатства людей, разделение труда. Все говорят о выгодах разделения труда, не видя того, что необходимое условие разделения труда, кроме омашинения человека, есть еще устранение условий, вызывающих человеческ[ое] нравственное общение людей. Если мы делаем одно и то же дело, как земледельцы, понятно, что между нами установится обмен услуг помощи, но между пастухом и фабричным ткачом не может быть общения. (Кажется неверно. Подумаю.)

7) Как Бог должен относиться к молитвам, если бы был такой Бог, к[оторому] можно бы было молиться? Так же, как должен бы относиться хозяин дома, в кот[ором] проведена вода, к кот[орому] пришли бы жильцы просить воды. Вода проведена, вам стоит только повернуть кран. Так же приготовлено для людей всё, что им может быть нужно, и Бог не виноват, что вместо того, чтобы пользоваться проведенной чистой водой, одни жильцы таскают воду из вонючего пруда, другие приходят в отчаяние от недостатка воды и молятся о том, что им дано в таком изобилии.

8) При существующем, разделяемом всеми мировоззрении теперешний экономический и политический строй есть наилучший — должны быть и войско, и суды, и капитализм, и проституция, и церковь. — И потому все осуждения существующего строя неосновательны, и все попытки изменить, улучшить его, не изменяя общего людям мировоззрения, грубо матерьялистического (разделяющего[ся] на атеизм и — церковное суеверие) — тщетны.

9) Можно личным опытом проверить истину о том, что Бог, часть кот[орого] есть мое я, есть любовь, и опытным путем убедиться в этой истине. Как только нарушена любовь, прекращается жизнь, не хочется ничего делать — всё тяжело. И напротив, как только восстановляется любовь — помирил[ся], с кем ссорился, простил, получил прощение — так хочется жить, действовать — всё кажется легко и возможно.

10) Хорошо бы было хоть приблизительно цифрами, а потом графически выразить то количество труда — рабочих дней, кот[орыми] пользуются в своей жизни богатые люди. Более или менее приблизительно это выражается деньгами. Если я проживаю 10 р. в день, это значит, что на меня, не переставая, работают 20 человек. — (Неясно — не то.)

11) Обыкновенно говорят: это очень глубокомысленно и потому не вполне понятно. Это неправда. Напротив. Всё то, что глубоко, то ясно до прозрачности. Как вода, которая бывает мутна на поверхности, а чем глубже, тем прозрачнее.

12) Одна — меньшая часть людей, около 20%, сумашедшая сама по себе — одержима манией эгоизма, доходящей до сосредоточения всех душевных сил на себе; другая — большая часть, около 80%, загипнотизирована научным, художественным, государственным и, главное, религиозным гипнозом и тоже не пользуется своим разумом. От этого успех в свете всегда достается сумашедшим, одержимым тем же сумашествием, каким одержимо большинство.

13) Испытываю чувство успокоения, удовлетворения, когда заболеваю, когда совершается разрушение пределов моей личности. Как только выздоравливаю, испытываю обратное: беспокойство, неудовлетворенность. Но есть ли это явные призна[ки] того, что разрушение пределов личности в этом мире — вступление жизни в новые пределы?

Немного лучше, но продолжается умствен[ная] слабость. Вчера ничего не писал. Нынче начал писать А[лександра] I, но плохо, неохотно. Записать надо то, что видел во сне.

Кто-то говорит мне: вы хороший человек? Я говорю: сказать, что я хор[ошiй] чел[овѣкъ], будет несмирение, т. е. что я не — хороший человек; сказать, что я дурной, будет рисовка. Правда в том, что я бываю и хороший и дурной человек. Вся жизнь в том проходит, что, как гармония, стягивается и растягивается и опять стягивается — от дурного до хорошего и опять к дурному. Быть хорошим значит только то, чтобы желать чаще быть хорошим. И я желаю этого.

Не писал 3 дня. С[оня] вернулась. Приехали Рѣп[инъ] с Нордм[анъ]. Все также слабо себя чувствую. Перебираю художеств[енное]. Казалось бы, могу. Написал очень озлобленное предисловие и не годящееся начало. Духовно слаб. Вчера вечером получил письмо недоброе о том, что наживаюсь сочинениями, и б[ылъ] так слаб, что огорчился и отвечал (бросил письмо).

Нынче перебирал переписанное в дневнике, но писать ничего не могу. Сейчас проводил Репина. С[оня] н[е]здорова. Выпишу, что есть, из записн[ой] книжки.

1) Воспоминание о прошедшем и загадывание о будущем составляют то, что мы называем и сознаем личностью. Перестань человек вспоминать и загадывать, и для него уничтожится время и с ним вместе личность, и останется только любовь, обращенная на все окружающее его в мире, на все разнообразное отделенное от него и друг от друга. И человек почувствует, сознает себя неподвижным среди движущагося вокруг него мира (его личность составляет часть этого движущагося мира. Человек почувствует, что мир движется перед ним, как земл[я] перед солнце[мъ], а он стоит, и только, как солнце землю, соединяясь с светом Бога, освещает этот движущийся перед ним, вокруг него мир. Только освободись человек от воспоминаний в прошедшем и загадываний в будущем, освободись от времени, и он освободится от обмана о том, что движется он, не мир вокруг него; движется затем, чтобы он мог понимать его.

Тоже самое, иначе записанное:

Личность есть только воспоминание о прошедшем и желания в будущем. Как только нет ни того ни другого, нет времени — жизнь в безвременном моменте настоящего — нет личности, а есть только основа жизни — любовь, Бог. Так это было бы, если бы человек мог вполне отрешиться от воспоминаний и желаний; в жизни же возможно только приближение: чем меньше воспоминаний и желаний, т. е. чем больш[е] уничтожена, ослаблена личность, тем больше проявляется в жизни любовь — Бог, тем больше живешь вне времени и сознаешь, что движешься не ты, a мир для того, чтобы ты мог познавать его.

2) Когда римский мир развратился, его обновили неразвращенные варвары. Теперь уж нет варваров, и потому, хочешь — не хочешь, надо нам сами[мъ] делаться варварами в том хорошем, что было в варварах.

3) Большая ошибка думать, что все изобретения, увеличивающия власть людей над природой в земледелии, в добывании и химическом соединении веществ, и возможность большаг[о] воздействия людей друг на друга, как пути и средства сообщения, печать, телеграф, телефон, фонограф, есть благо. И власть над природой, и увеличение возможности воздействия людей друг на друга будут благом только тогда, когда деятельность людей будет руководима любовью, желанием блага другим, и будут злом, когда она будет руководима эгоизмом, желанием блага только себе. Выкопанные металл[ы] могут пойти на удобства жизн[и] люде[й] или на пушки, последствие увеличения плодородности земли может дать обезпеченное питание людям и может быть причиной усиленного распростра[н]енiя и потребления опiум[а], водки, пути сообщения и сред[с]тв[а] сообщения мыслей могут разносить добрые и злые влияния. И потому в безнравственном обществе, каково наше мнимо христианское, все изобретения, увеличивающия власть человека над природою и средства общения, нетолько не благо, но несомненное и очевидное зло.

4) Вчера почувствовал большую пользу из подавленного состояния духа, при к[отор]омъ не трогают вопросы религиозные и хочется не любить, а осуждать и ненавидеть. Хорошо заставить себя в таких состояниях сознавать их, бороться с ними, главное же, хорошо тем, ч[то] зная себя таким, понимаешь невменяемость других людей, когда они такие, и уже можешь не сердиться на них, a жалеть их.

Вечером играл с Мих[аилом] Сер[геевичем] в шахматы и потом в винт. Лег после 12. Прекрасно спал.

18 Дек. Нынче судят Ив[ана] Ив[ановича]. Всё больше и больше становится непонятным безумие жизни и явно бессилие высказать свое понимание его. Встал поздно. Походил. Жалкая жена учителя. Не ошибся с ней. Дома, кроме писем, ничего не делал.

Читал Сметана. Хорошо. Приехал Сарат[овский] мужик, старик. Продал лощадь, чтобы приехать по душе побалакать. Из бегло-поповпев, совсем серый мужик. Ходил и ездил с ним. С[аша] возила. Заснул. Теперь б ч[асов], иду обедать.

1) Тип человека: отлично, внимательно, честно делает все житейские дела: служит, хозяйничает, также, даже еще более внимательно, играет в шахматы, в карты. Но как только вопрос о жизни, так равнодушие или отыскивание поверхностного, смешного, очевидное признание того, что жизнь должна быть осуждена рассуждением, и потому избегание рассуждений о жизни, не только невнимательность, но полное равнодушие.