2 декабря

Был на охоте с братом, болтал с ним и читал ему о [писание] в [ойны]. Писал немного, переписал письмо и послал с Алешк[ой] и друг[ими] покупками. — Чтобы я был за счастливый человек, ежели бы мог быть всегда в таком хорошем расположении духа, как нынче. Вот правило, к[оторому] для счастия жизни должно следовать: избегать всего, что расстраивает. —

События. Правило от лени. 2 желания. Тщеславие моральный беспорядок. Виды луны. Машад. Разделение Русской Истории. Малазия. Новороссия. Менонисты. Будущия занятия.

Разжалов[аннаго] не пропускают. Поехал в Университет. Симфония прелестна. К Стал[ыпину], он скучен. К Боткину, к Дюссо обедать. Вечер сидел с Боткиным, Дружин[инымъ] и Анненк[овымъ]. Приятно, денег издержал много, к Шевич написал. —

Немного пописал. Гим[настика]. Обедал дома. Сухотин А[лександръ]. Вечер у Шаховских. Глупо, скучно; дурны. Простодушно плясал — одна Ливен.

Читаю физику. Колонна воздуха давит. Раз. Но жидкость имеет свойство давить со всех сторон. Два. Я ребенком не понимал этого и думал, что я глуп. Теперь я также не понимаю, а вижу, что они глупы. Это вера. Допусти воплощение, а потом еще превращение вина в кровь, и пошла писать.

Что же в этом есть? Воздух оказывает силу на безвоздушное заключенное в твердую оболочку пространство. Только. — Если я хочу остановить лошадь, и она толкнет меня, я говорю просто: я встретил силу и вижу, какая сила. Если я еду по реке и держу весло. Что-то давит, я говорю — сила. Чья? Моя, держащая весло. Если воздух давит, я говорю — сила, держащая воздух. А воздух что? Сила. Куда стремящ[аяся], как действующая? Сколько я знаю, стремящаяся обливать равномерно землю под влиянием тяготения. Т. е. соединение двух сил — своей, воздуха, и тяготения. Лошадь что? соединение 2-х сил — своей, лошади, и тяготения. И лошадь и воздух немыслимы без двух понятий: 1) лошадь и воздух и 2) тяготения.

Сходил к сапожнику о калошах, шил, приехала М[арья] А[лександровна], пошел к ее брату. Больной, нервной, семьяплачет, целует руки, просит прощенья за то, что дурно обо мне говорил и думал. Вечером и он пришел опять просить прощенья. Пришел Тулинов, смеется, точно смешно от того, что ему приятно. Шил весь вечер дурно. Не ладилось.

Дописываю 1 Дек[абря]. Надо помнить не только о том, что я посланник, к[оторому] поручено дело, но и в том смысле, что я посланник, к[оторый] должен соблюсти и возвысить, возрастить себя. Оба — одно и то же; возвысить себя можно, только исполняя Его дело, и, возвышая, возращая себя, исполнить Его де[ло]. Иду наверх, помоги мне, Господи любви и разума.

ночь. Ездил в Крапивну. Был Алехин и Елец. Жизнь всё та же, медленно пишу.

Пять дней прошло и очень мучительных. Всё то же. Вчера ходил ночью гулять, говорили. Я понял свою вину. Надеюсь, что и она поняла меня. Мое чувство: я узнал на себе страшную, гнойную рану. Мне обещали залечить ее и завязали. Рана так отвратительна мне, так тяжело мне думать, что она есть, что я постарался забыть про нее, убедить себя, что ее не было. Но прошло некот[орое] время — рану развязали, и она, хотя и заживает, все-таки есть. И это мучительно мне было больно, и я стал упрекать, и несправедливо, врача. — Вот мое положение.

Главное — приставленный ко мне бес. Ах, эта роскошь, это богатство, это отсутствие заботы о жизни матерьяльной, как переудобренная почва. Если только на ней не выращивают, выпалывая, вычищая всё кругом, хорошие растения, она зарастет страшной гадостью и станет ужасна. А трудно — стар и почти не могу. Вчера ходил, думал, страдал и молился, и, кажется, не напрасно. Был вчера у кн[яжны] Елены Серг[еевны]. Очень б[ыло] приятно. — Всё не могу работать. Сейчас попробую. В книге ничего не записано. Писал письма: Кони, Кудрявц[евой]. Вчера были фабричные и новый, Медоусов, кажется.

Тоскливое, грустное, подавленное состояние тела и душевных сил, но я знаю, что я жив и независимо от этого состояния, только мало я чувствую это я. Нынче было письмо от Тани о том, что С[оня] огорчена отсылкой предисловия в С[еверный] В[естник]. Я ужасно боюсь этого. За эти дни было нелепое раздраженное письмо от Грота. До сих пор ничего не решено. Я занимался всё время поправками, добавками в Иск[усство]. Главное, за это время был Душан, кот[орого] я еще больше полюбил. Он составляет с Славянск[им] Посредн[иком] центр маленькой, но думаю, что божеской работы. От Ч[ерткова] всё нет известий. Тоска, мягкая, умиленная тоска, но тоска. Если бы не было сознания жизни, то вероятно была бы озлобленная тоска. — Думал:

1) Мне было очень тяжело от страха раздражения и тяжелых столкновений, и я молился Богу: молился, почти не ожидая помощи, но все-таки молился. Господи, помоги мне выйти из этого. Избавь меня. Я так молился. Потом встал и прошел до конца комнаты и вдруг спросил себя: да не уступить ли мне? Разумеется, уступить. И Бог помог — Бог, к[оторый] во мне, и стало легко и твердо. Вступил в тот божественный поток, кот[орый] тут, возле нас, всегда течет и которому мы всегда можем отдаться, когда нам дурно.

2) Разговаривал с Душаном. Он сказал, что так как он невольно стал моим представителем в Венгрии, то как ему поступать? Я рад был случаю сказать ему и уяснить себе, что говорить о толстовстве, искать моего руководит[ель]ства, спрашивать моего решения вопросов — большая и грубая ошибка. — Никакого толстовства и моего учения не было и нет, есть одно вечное, всеобщее, всемирное учение истины, для меня, для нас особенно ясно выраженное в евангелиях. Учение это призывает человека к признанию своей сыновности Богу и потому своей свободы или рабства (как хотите назовите); свободы от влияний мира и рабства Богу, воле Его. И как только человек понял это учение, он свобод[но] вступает в непосредственное общение с Богом и спрашивать ему уже нечего и не у кого. Это похоже на плавание человека по реке с огромным разливом. Пока человек не в серединном потоке, а в разливе, ему нужно самому плыть, грести, и тут он может руководиться направлением плавания других людей. Тут и я мог руководить людей, сам приплывая к потоку. Но как только мы вступили в поток, так нет и не может быть руководителя. Все мы несомы силою течения, все в одном направлении, и те, кто были назади, могут быть впереди. Если человек спрашивает, куда ему плыть, то это доказывает только то, что он еще не вступил в поток и то, что тот, у кого он спрашивает, плохой руководитель, если он не умел довести его до того потока, т. е. до того состояния, в котором уже нельзя, п[отому] ч[то] бессмысленно спрашивать. Как спрашивать, куда плыть, когда поток с неотразимой силой влечет меня по радостному для меня направлению? Люди, которые подчиняются одному руководителю, верят ему и слушают его, несомненно бродят впотьмах вместе с своим руководителем.

Кажется кончил Иск[усство].

Здоровье посредственно. Все вожусь с Ш[експиромъ] и решил перестать писать его по утрам, а начать новое или драму, или о религии, или кончить купон. Если будет расположение по вечерам, то поправлять Ш[експира] и писать воспомина[нiя]. Два дня не писал. Было что то хорошее записать, забыл.