18 марта 1847 года

Я читал наказ Екатерины и так как дал себе вообще правило, читая всякое сурьезное сочинение, обдумывать его и выписывать из него замечательные мысли, я пишу здесь мое мнение о первых шести главах этого замечательного произведения. — Начиная свой наказ, в инструкции Екатерина говорит: Religio Christiana docet nos, ut alter alteri tantum boni faciamus, quantum quidem in cujusque nostrum viribus situm est. Из этого понятия она выводит следующее заключение: unumquemque probum et honestum virum viventem in civitatem vel teneri, vel incensum iri [desiderio], conspiciendi totam, quanta est, patriam suam in summo fastigio felicitatis, gloriae, beatitudinis et tranquillitatis. — Эта странная несообразность совершенно мне непонятна, ибо слава по понятиям Христiанск[ой] Религ[iи], есть предмет скорее достойный порицания, чем желаний человека. — 2-й вывод: желание видеть своего ближнего спокойным под покровительством законов, совершенно [с]праведливъ. — I глава заключает в себе доказател[ьство] того, что Россия есть держава Европейская. — II глава содержит доказательства необходимости единодержавия тем более убедительные, что она говорит о Монархе в идее. — Как не велик бы был ум женщины, но всегда вы найдете в проявлениях его какую то мелочность, неосновательность, и п[отому] Екатерина в числе своих доказательств необходимости верховной власти говорит: Altera haec est ratio: melius obedire legibus sub uno domino, quam obsequi pluribus. — Или: Monarchici regiminis scopus et finis est gloria civium imperii et imperantis. III и IV глава: de tuitione constitutionum imperii содержит мысли самые обыкновенные.

Глава V: De statu omnium regni incolarum начинается философскою мыслью, что счастлив тот человек, воля которого под влиянием внешних обстоятельств покоряет его страсти. Читая это, я думал, что из этого положения она выведет понятие о законе, который и есть внешнее обстоятельство, имеющее влияние на волю и делающее подчиненного закону счастливым; но она далее переходит к понятию о возможном равенстве в Г[осударств]ѣ, т. е. подчинении всех одним законам. — Понятия о свободе под правлением Монархическим суть следующия: свобода, говорит она, есть возможность человека делать все то, что он должен делать, и не быть принужденным делать то, что не должно делать. Я бы желал знать, что понимает она под словом должно и не должно; ежели она разумеет под словом, что должно делать, Естественное право, то из этого ясно следует, что свобода может только существовать в том Государстве, в законодательстве которого право естественное ни в чем не разнствует с правом положительным — мысль совершенно верная. — Далее в подтверждение своего мнения Екатер[ина] приводит чрезвычайно замысловатое доказательство: Свобода есть право действовать по законам. Ежели же Гражданин поступает противозаконно, то этим самым он дает другим право действовать также, и этим нарушена свобода. Libertas politica in civibus est tranquilitas animi, quae oritur ex opinione unum quemque eorum priva frui securitate. — Ut autem possideant homines eiusmodi libertatem, leges ita oportet esse comparatas, ne civem civis timeat, sed omnes timeant vim legum — говорит она в заключение.

VI глава содержит понятия о законах вообще. Сначала она говорит о содержании законов. Далее представляет мысль самую возвышенную о характере законодательства. — Ut immotae semper serventur leges, necesse est eas tam bonas esse, tam que omnibus refertas modis ad attingendum summum quod mortalibus habere licet bonum; ut quisque parens illis in ea versetur persuasione, contendendum sibi esse pro viribus suae ipsius utilitatis ergo ne quis leges has loco suo moveat subruat ve. — Далее, говоря о влиянии, которое должны иметь на законодательство Религия, природа, законы, правила, принятые в основание, нравы, обычаи и история, замечает при этом, что характеры народов составлены из добродетелей и пороков. — И соединение этих качеств между собою составляет счастье или несчастье народа. Потом приводить примеры. — Замечательны понятия о обычаях. Она говорить: закон есть постановление законодателя, обычай же есть постановление целого народа; и так, ежели нужно произвести переворот в законодательстве народа, то закон истребляй законом, а обычай обычаем. Потом: Средство для искоренения преступления есть законное наказание; средство для искоренения обычая есть пример. Кроме то[го], сообщения с другими народами имеют влияния на обычаи.—

В заключение она говорит: Verbo: omnis poena, quae imponitur non urgente necessitate, est tyrannica. —