27 марта 1852 года

25-го встал в 7, читал, делал коректуры, в 11 поехал ездить жеребчика, был у брата, встретил Х[илковскаго], Я[новича] и А[лексѣева]. Потом обедал. За обедом был разговор о том, как трудно делать добро. — Почувствовал зубную — оказался нарыв на дисне, который меня мучил до 4 часов нынешнего утра. — Вчера заходил брат и с свойственной ему милой и смешной откровенностью рассказывал, что он был 2 раза пьян — как жалко. — Я метался, но не охал. — Читал О[течественныя] 3 [аписки] за Февраль. Проселочные дороги очень хороши, но жаль, что подражание. — Нынче буду делать коректуры, может быть и писать. —

Хотя несовсем здоровилось, я делал коректуры до 11 часов, — и делал коректуры несовсем чисто и отчетливо; обедал, почитал и продолжал туже работу, пришел брат, я ему читал писанное в Тифлисе. По его мнению не так хорошо, как прежнее, а по моему ни к чорту не годится. — Хотел облегчить свой труд; но писаря переписывать не могут; следовательно, нужно работать одному. — По случаю одной статьи А. Дюма о музыке, я вспомнил, какого огромного наслаждения я лишен здесь. — Почти все мечты счастия разрушены действительностью в моем воображении, исключая счастия артиста. — Я хотя в очень несовершенном виде, но испытал его в деревне, в 1850 году. —

Завтра буду переписывать, писать письмо С[ережѣ] и обдумаю 2-й день: можно ли его исправить или нужно совсем бросить? —

Нужно без жалости уничтожать все места неясные, растянутые, неуместные, одним словом неудовлетворяющия, хотя бы они были хороши сами по себе. —

Постоянство и решительность — вот два качества, которые обезпечивают успех во всяком деле. Ложусь спать, 1 / 2 перваго. —