3 ноября 1854 года

В Одессе рассказывали мне трогательный случай. Адъютант Дежурного Генерала приехал в N— ский Госпиталь, где лежат раненые 4-го корпуса из Крыма. Главнокомандующий Князь Горчаков, сказал он им, приказал благодарить вас за храбрую вашу службу и узнать...» Урра! раздались слабые и недружные голоса со всех коек. Славная, великая награда Горчакову за его труды. Лучше портрета на шею.

На перевозе в Николаеве лоцман рассказывал мне, что 26 было дело, на котором отличился Хомутов, взял будто пропасть пленных и орудий, но что 26 из 8000 наших воротились только 2 т[ысячи]. В Николаеве офиц[еръ] подтверд[илъ] эти слухи. Нахимов и Липранди говорят ранены. Неприятель получил подвоз войск и располагается на зимовые квартиры. Бог знает, что̀ правда. Еще рассказывал мне лоцман анекдот про казака, который поймал арканом и вел Аглицкого Князка и вел к Менчикову. Князек выпалил в казака из пистоля. Ей, не стреляй, сказал казак. Князек еще раз выпалил и опять не попал. Ей, не балуй, сказал казак. Князек в 3-й раз (всегда до 3 -х раз) промахнулся. Казак начал его лупить плетью. Когда князек пожало[вался] М[еншикову], что ка[закъ] его бил, казак сказал, что он его учил стрелять, коли он начальник, да не умеет палить, что же его казаки вовсе не будут знать. Менчиков рассмеялся. Вообще в народе больше слы[шно] о Анг[личанахъ], чем о Француз[ахъ].